Многое в лаборатории было необычным. Я не говорю о компьютеризации научного процесса, хотя и это было для меня достаточно новым. В Ленинграде мы тоже пользовались компьютерной обработкой научного материала, и в институте целый зал занимала громоздкая компьютерная установка, на которой трудилась группа программистов. Имелась возможность сделать заявку на такую работу, но выполнение этой заявки могло затянуться надолго. Первый персональный компьютер появился в 1988 или 1989 году. Наверное, сейчас их больше.
Удивительным было другое. Например, порядок приобретения лабораторного оборудования, реактивов, антител и всех других необходимых материалов.
В Союзе это был мучительный, порою многолетний процесс, требовавший значительных усилий заинтересованных лиц, хороших отношений с администрацией, особенно если она обладала высокой пробивной способностью и дружбой с министерскими чиновниками. Это было привычно - все понимали, что бесплатная медицина разорительна для государства. Предоставляя возможность пользоваться ее услугами всем слоям населения, невозможно было делать это на высоком и одинаковом для всех уровне. Существовали привилегированные поликлиники и стационары для номенклатурных работников, которые обеспечивались современным оборудованием и лекарствами в первую очередь. Кое-что доставалось и областным больницам, и ведомственным больницам при крупных предприятиях, которые иногда делали прямые закупки за рубежом для своих медицинских учреждений.
В начале восьмидесятых первые компьютерные томографы имелись всего в нескольких учреждениях Москвы, Ленинграда, Риги. В это время проходил конгресс нейрохирургов в Бразилии. Главный нейрохирург Латвии был членом советской делегации на этом форуме и сделал сообщение о нем на заседании Ленинградского общества нейрохирургов. Он рассказал нам, что в Бразилии функционирует четыреста (!) компьютерных томографов... Интересным было соотношение представленных на этом конгрессе делегатов: восемь человек от Советского Союза и четыреста (!) от Японии. Группы японцев работали на всех секционных и пленарных заседаниях. Велась магнитофонная запись докладов, переснимался весь демонстрационный материал. Все новое, что казалось перспективным, японские нейрохирурги могли использовать незамедлительно.
В тот же период я с группой сотрудников побывал на Международной выставке медицинского оборудования, проходившей в выставочных павильонах Ленинградской гавани. Мы покинули выставку в угнетенном состоянии: все это было не для нас, не для наших больных.
Долгое время в Калининградской областной больнице и в институте имени В.М. Бехтерева для получения серии рентгеновских снимков сосудов головного мозга применялись примитивные самодельные устройства. Затем они были усовершенствованы доктором Е.С. Беленьким для работы в автоматическом режиме. Только в начале семидесятых удалось получить великолепную установку фирмы “Simens” - сериограф для ангиографии. Заботами прекрасных институтских техников он поддерживался в рабочем состоянии более двадцати лет и функционировал после моего отъезда в 1989 году, превзойдя все заложенные в него временные ресурсы. Так же долго служил институту французский электроэнцефалограф фирмы “Olvar”.
С издержками приобретения оборудования в Союзе были связаны некоторые курьезы.
В институте существовала лаборатория электронной микроскопии, возглавляемая старшим научным сотрудником. Лаборатория своевременно представляла требуемые научные отчеты и все казалось благополучным. Привлекало внимание одно обстоятельство. Занимаясь хирургическим лечением больных эпилепсией, я и мои коллеги были крайне заинтересованы в электронно-микроскопическом исследовании удаленных во время операции эпилептических очагов. Долгое время мы направляли в лабораторию интересующие нас ткани, но ни разу не получили результатов - ни описательных, ни фотографических. В конце концов пришлось кооперироваться с другим научным учреждением, после чего нужная информация была получена. Вскоре стало общеизвестно, что на протяжении ряда лет электронный микроскоп в нашем институте не работал из-за неисправности. Как все эти годы делались отчеты - можно только догадываться. Лаборатория была закрыта, руководитель уволен.
Свободное копирование
