В Академии тыла и транспорта имени Л.М. Кагановича
Прошло несколько лет, и санаторная эпопея завершилась. Папу перевели на службу в медицинский отдел Академии тыла и транспорта имени Л.М. Кагановича, где он проработал много лет. Иногда он рассказывал о жизни этого учреждения.
Когда Иосиф Броз Тито стал "кровавым палачом Югославии", югославские офицеры - слушатели Академии, дружно отказались возвращаться домой и гневно осудили своего недавнего лидера. Судьба их мне неизвестна, но думаю, что их решение не всегда было добровольным. Сейчас у меня есть основание полагать, что это было именно так. Об этом чуть позже.
Папу назначили председателем приемной медицинской комиссии. Однажды один абитуриент надул врачей. Очевидно, он подставил на медицинскую комиссию здорового приятеля и поступил в Академию. То, что у поступившего одна нога короче другой, выяснилось после второго курса и отчислять его не стали. Высшее начальство Академии об этом не было информировано. Однажды, во время летних лагерей, папа следовал по территории лагеря, сопровождая генерала, начальника Академии. Навстречу шли несколько офицеров, которые приветствовали генерала и папу. Генерал остановился и долго смотрел вслед офицерам. Один из них опирался на палочку и сильно прихрамывал. "Рудольф Яковлевич, - обратился генерал к папе, - как комиссия пропустила этого слушателя? Ведь у него одна нога короче другой!" И папа ответил: "Товарищ генерал, зато другая длиннее!" Генерал не был лишен чувства юмора. Они вместе посмеялись и оставили офицера в покое.
Папа вступил в партию в сорок втором году, на фронте. В то время это не сулило особых дивидендов и не воспринималось как признак карьеризма. Папа идеализировал коммунистическую доктрину. Сам он был безупречен. Исключительно честный, бескорыстный, доброжелательный. Сотрудники медицинского отдела Академии пятнадцать раз (!) избирали его секретарем первичной партийной организации. Я неоднократно присутствовал при спорах папы с его старшим братом, дядей Гришей, о деятельности коммунистической партии. Дядя рано понял сущность советских коммунистических лидеров, коммунистической элиты, и не стеснялся в выражениях. Я не принимал участия в спорах, но дядя Гриша всегда казался мне правым. Папа считал, что все негативное связано "с перегибами на местах". Только после "дела врачей" изменилась его точка зрения. Я это чувствовал, но с папой этого не обсуждал. Впрочем, и позже, когда волна антисемитизма захлестнула страну, папа говорил мне: "Вот ты еврей, а достиг определенного положения, которого добился не каждый русский!" В ответ я напоминал папе о цене этих относительных достижений.
Когда до двадцати пяти лет армейской службы оставался один год и два месяца, папа был уволен из армии. Пенсионное обеспечение при этом носило существенно урезанный характер. Папа продолжал работать в Академии в качестве вольнонаемного доктора и завершил свой труд в 1977 году, в возрасте шестидесяти девяти лет из-за тяжелой болезни...
Свободное копирование
