На Баррикадной улице, в квартире, где жил Геня, освободилась проходная комната. Мы имели возможность занять ее. Я закончил третий класс и попрощался с одноклассниками и школой. Попрощались мы с хозяйкой дома, Матреной Ивановной, с Ванькой и девочкой, приобщившей меня к чтению... Два трудных года войны остались за спиной.
Двухэтажный дом на Баррикадной, в который мы перехали, был густонаселенным. В нашей квартире размещались еще три семейства. Некоторых соседей я хорошо помню.
Але Нелепиной было лет четырнадцать. Она жила с мамой, грустной красивой женщиной. Мы были земляками - семья эвакуировалась из Ленинграда. Глава семьи был военным и служил в Ленинграде. Было известно, что всю блокаду он оставался в осажденном городе. Письма от него не приходили. Это тревожило и Алю, и ее маму...
В маленькой каморке без окон жила медсестра. Она была военнослужащей и работала в одном из госпиталей. Звали ее Шура, и нрава она была веселого. Многие выздоравливающие бывали Шуриными гостями. В ее каморке отсутствовали не только окна, но и двери: дверной проем был занавешен простыней. Когда Шура принимала очередного гостя, мама придумывала повод, чтобы выдворить нас из дома. Геня жил в этой же квартире и время "изгнания" мы проводили вместе. Я уже был знаком с произведениями Мопассана, Геня был подкован еще лучше меня, и мы прекрасно понимали, что происходит...
В доме жили еще несколько детей и подростков. Петса - так звали одного из них, был красивый высокий и стройный парень. Возраста он был допризывного, но усики уже пробивались. Его настоящее имя, вероятно, было "Петя", но тогда мы особенно не задумывались. Петса был прирожденным просветителем и хорошо дополнил пробелы в "образовании" окружающих мальчишек. Он рассказывал о своих мужских победах. Его рассказы казались правдоподобными, хотя ни одно женское имя никогда не упоминалось. Петса был деликатен...
Свободное копирование
