Земляк.
В 1942 году одна их наших родственниц, Дуся Казанцева, работающая в местной больнице, рассказала моим родителям, что у них лежит без сознания один мужчина, к которому никто не приходит. У него воспаление легких, он в бреду и говорит на непонятном языке.
Папа попросил Дусю подождать, пока моя мама согреет и нальет горячего молока в бутылку для этого больного и попросил её приходить сюда за горячим молоком каждый день перед уходом на работу.
Когда больному стало легче, он расспросил Дусю, откуда она приносит молоко и попросил передать Карлу и Мелании, что больной Блейкш Эрнест Янович уже поправляется и надеется, что скоро они встретятся.
И вот однажды раздался стук в дверь и вошел мужчина среднего возраста, здоровается на латышском языке: "Labdien!" - ("Добрый день!") и продолжает говорить по-латышски.
Карл и Мелания давно не встречали земляков и были рады этой встрече, также как и он.
Перед войной Блейкш жил в Риге на улице Раунас, 30 с женой, сыном и дочерью. Когда началась война, он с группой рабочих демонтировал какое-то предприятие, а потом выехал в тыл вместе с этим оборудованием. Перед отъездом его из Риги сыну удалили аппендицит. Больше он ничего о них не знает.
(После приезда в освобожденную от немцев Ригу выяснилось, что вскоре после прихода немцев в Ригу, им понадобилась больница и они вывезли больных в Бикерникский лес, сейчас здесь мемориал, и расстреляли как неполноценных. Вместе с ними был убит и сын Блейкша, уже успешно прооперированный - Р.)
После моего приезда, он также часто заходил к нам, поговорить, послушать радио и почитать "Известия".
У меня и других людей он вызывал уважение, и я тогда думала, что латыши все такие, как мой отец и Эрнест.
Свободное копирование
