13 «Максим Горький»
Моя свекровь Мари де Сент-Экзюпери однажды повезла нас в замок, где прошло ее детство. Он стоял в парке, который Тонио прекрасно описал в «Южном почтовом». Это был старый провинциальный замок с огромными залами и сияющим паркетом – натирать его до такого блеска умеют только во Франции. Деревянные мозаики, отполированные множеством ног и знаменитым французским воском, становились гладкими, как стекло. Библиотека Сен-Мориса с обитой красным войлоком старинной мебелью будто сошла со страниц волшебной сказки. Лестница была такой длинной, что мне казалось, она ведет прямо на небо. Тени деревьев, переплетаясь с лучами южного солнца, превращали закат в великолепное зрелище.
Соседи приезжали в гости, обнимали нас и желали всяческого счастья.
Однако Тонио пора было подумать о работе. Отпуск в Сен-Морисе незаметно подошел к концу, и однажды утром нам пришлось возвращаться в Париж, в свою новую квартиру на улице Шаналей. Она была очень светлой, с уютными комнатами, оклеенными зелеными обоями. В такую зелень одевается лес в начале весны. Я повесила на окна бледно-зеленые тюлевые занавески, по одной на каждое, потому что денег не хватало. Но мы были счастливы вместе. Тонио отдыхал, часами слонялся по квартире, ничего не делая. Просто смотрел на меня, разговаривал со мной… Я играла роль хозяйки дома – заботливой и деловитой.
Создание уюта в этой квартире на первом этаже, состоявшей из трех крохотных комнатушек, обставленных простенькой мебелью, и к тому же с телефоном, который звонил не умолкая, требовало немало энергии, воображения и смелости от влюбленной и преданной супруги.
Через неделю я уже чувствовала себя совершенно разбитой. Мы наняли служанку. Но она оказалась воровкой, Тонио поймал ее за руку. Ее сменил мужчина, араб. Он обожал Тонио. Жить стало легче. Тонио радовался рослому арабскому слуге как ребенок. Это напоминало о жизни в Марокко. Мы устраивали праздники, слуга готовил кускус, который все ели, сидя на полу. В доме собиралось до двадцати человек. Мы читали, пели песни.
Но денег действительно не хватало. Тонио работал над сценарием фильма, но дохода это не приносило.
– Консуэло, вы же знаете, я не из тех, кто будет сидеть в четырех стенах и ждать, когда добрый боженька осыплет его золотом.
– Может, так и получится, Тонио. Ваша книга отлично продается. Ваши сценарии в руках прекрасных агентов. Вот увидите, они еще озолотят вас.
– Я устаю от безделья. С вашей стороны очень мило каждое утро, когда я просыпаюсь, ставить мне пластинку, я действительно люблю Баха, но уже начинаю скучать. Как бы я хотел быть композитором, уметь говорить без слов, на этом тайном языке, доступном только избранным, посвященным, поэтам. Я иногда думаю, что в племени людском есть разные породы.
– Да, Тонио, все мы совершенно разные, непохожие друг на друга. Мне, например, достаточно цветка, белой скатерти и звука ваших шагов. Я люблю слушать их, как вы – музыку Баха. Они разговаривают со мной, рассказывают мне о жизни. Вы мой скрипичный ключ, вы мой басовый ключ. Именно через вас я пришла к Богу.
– А для меня вы – мой ребенок, даже когда я далеко, даже когда на секунду оставляю вас одну. Когда я улечу навсегда, я буду держать вас за руку. Но вы не должны быть капризницей, которая плачет и изводит своего воспитателя криками и слезами. Я должен уехать, уехать, уехать…
Свободное копирование
