1921 год. Баку.
Зиму 1921 года мы прожили в Баку довольно спокойно и мирно. Часто ходили в кино и в театр. Нас часто посещали соседи. Фокина с дочерью почти ежедневно проводили вечера вместе с нами.
В кино встретили в роли буфетчицы жену Кушкинского офицера Александру Маргаритовну. Ея муж служил в белой армии, затем попал в плен, отбыл какой-то срок в концлагере, а теперь держался ниже воды, тише травы. Он стеснялся даже приходить к нам. Сильная, крупная его жена, так же, как и Сима, кормила всю семью. Сима несколько раз покупала в Нефтекоме большими кусками сахарин, дома развешивала его на мелкие порции для продажи знакомым. Это давало небольшую прибыль, а для детей пекли сладкое печенье. Сахару ни в пайках, ни в продаже не было. Муку доставал в предгорных аулах один из моих прорабов еврей.
Александра Маргаритовна просила маму помогать ей по буфету. За это получали иногда конфеты, орехи, угощали детей мороженым. Наши красноармейцы помогали на промысле рыбакам. За это получали селедку, попадала селедка и к нам. Нашей основной едой в это время была соленая рыба, рис. Дети, все же, отогрелись после Ростова, поправились, росли.
Ознакомившись с состоянием работ и с хозяйством нашего строительства, я пришел к заключению, что все это надо перетряхнуть, освободиться от дармоедов и лишнего хлама, который лежал на складе и расхищался.
Написал доклад Ремизову и лично прочитал его с комментариями. Просил назначить ревизию от Штаба Армии, потому что был не в силах в одиночестве решить все вопросы. Работа останавливалась, потому что не было нужных материалов и транспорта. Люди плохо работали, потому что им платили гроши и не кормили. Принудительно мобилизовать людей и подводы не соглашалось Азербайджанское правительство во главе с Наримановым. Все понимали, что с интервентами покончено, поэтому наши укрепления не нужны. Надо было сознаться, что и организация нашего управления тоже не нужна.
Ремизов дал задание РКИ (Рабоче-крестьянской Инспекции) провести у нас ревизию. На беду в состав РКИ вошли малокультурные люди и не вполне твердые. Один из них пытался даже продать лошадь, которую получил от нас для разъездов. Но все же они обнаружили хищения и растраты на складах. Судили Орлова, который был виновен лишь в том, что доверял разным проходимцам.
С согласия Реввоенсовета Армии часть материалов и инвентаря передали Нефтекому. В том числе две моторные лодки. Я написал на акте РКИ резкое возражение по некоторым вопросам. За эти возражения и за моторные лодки меня хотели отдать впоследствии под суд. Но разобравшись в документах, следователь сразу дело прекратил.
Свободное копирование
