Мой участок в техническом отношении подчинен Начарму 2 Врочинскому. Штаб Армии стоял в Слуцке. Врочинский ни разу не приезжал на участок. Со мной переписывались его помощники: ядовитый и очень способный военный инженер Яковлев, с которым мне довелось еще раз встретиться в 1932 году в Москве, и военный инженер Куксин. Где-то на соседнем участке работал Язвинский.
Впоследствии между моим участком и начармом появилась еще одна инстанция, отдельный руководитель работ Фирсов, объединивший все участки. Я ездил ему представляться в какое-то именье, где располагалось Управление. Это было далеко от фронта и походило на дом отдыха.
В имении сохранился богатый барский дом, кажется двухэтажный и несколько флигелей для рабочих. Солдат при Управлении почти не было. Офицеры и конторские служащие занимались обсуждением газетных известий и писали, не торопясь, служебные бумаги.
В дружинах Земгора работало много интеллигентов, большей частью старавшихся укрыться от передовых позиций. На одном из участков было две женщины-техника. Одна из них энергично распоряжалась на строительстве подъездной железнодорожной узкоколейной ветки. Говорили, что она ругается, как мужчина, но очень дельная. А другая, княжна Аргутинская-Долгорукова, работала в конторе. Она училась где-то на политехнических курсах в Петербурге, а оттуда попала на фронт. Кажется, курсы закрылись.
В 5-ом полку в Самарканде и в гарнизонном собрании мне приходилось разговаривать и танцевать с женой губернатора и с дочерью министра. Адъютант нашего полка Шутихин женился на дочери губернатора Оше Мединской. Но титулованных графов и князей я близко не видел. Поэтому, княжна Аргутинская-Долгорукова меня заинтересовала. Она оказалась нервной худощавой брюнеткой, несколько эксцентричной и подвижной. Ей хотелось побывать в наших передовых окопах. Я обещал взять ее с собой, когда поеду осматривать позиции, думал, что она струсит. Но она не струсила и увязалась таки со мной в мужском костюме. До полкового резерва мы доехали на бричке, а дальше нам артиллеристы дали верховых лошадей. Моя спутница оказалась лихой наездницей. Мы быстро проскакали еще версты две до артиллерийского наблюдательного пункта.
Командир батареи разрешил нам залезть на дерево к часовому, потому что стрельбы давно не было. Лезть надо было по лесенкам, с одного сука на другой. Княжна волновалась, глаза у ней блестели. Все же лезла. Посмотрели в бинокль на наши окопы, на немецкие, людей не было видно.
Когда возвращались обратно, над нами и в стороне пролетело несколько снарядов легкой артиллерии. Так что, сильных ощущений было достаточно. После этого, княжна по какому-то случаю заехала в "Черный Прибок" и попала на Симины именины.
Тем наше знакомство и ограничилось. Злые языки говорили, что в фольварке Сушицком как только раздавался звук шпор в саду, княжна убегала из конторы. Некоторые из земгусар действительно носили шпоры. Я тоже ходил со шпорами, но ко мне она не выбегала. Мы потом тоже переехали в фольварк Сушицкий.
В фольварк Сушицкий мы переехали, чтобы разгрузить Черный Прибок. Да и комары нас там донимали.
Свободное копирование
