Через несколько дней, в марте или апреле, пришел приказ о моем назначении Старшим производителем работ с правами командира полка. До революции эту должность занимали полковники, так что для меня это было головокружительное повышение. Бжозовского перевели во II армию. Тэйх уехал в Петербург в Главное техническое управление, которое возглавил наш профессор и Ивангородский комендант Шварц.
Вместо Тэйха во втором участке временно стал младшим прорабом Семенов. У него сразу же начались конфликты с рабочими и солдатами. Исаков вызвал меня в Минск, обошелся очень милостиво. Изменить обстановку для работ он не мог. Обещал подчинить мне дружину Земгора. На обратном пути я ночевал в Столбцах у Земгоров, где встретил своего приятеля Запольского. Барак для ИТР был отделан с возможным на фронте комфортом: стены обшиты фанерой, на окнах шторы. Обедали за table-d-odt"ом.
В стороне стоял огромный самовар. В порядке самообслуживания, каждый сам наливал себе чай и брал чистую тарелку. Это была немалая жертва в пользу демократии. Наемные повара и уборщики, конечно, были, но это было завуалировано.
В станционном буфете стояли накрытые столы с бутербродами и чаем. Бутерброды с ветчиной, маслом, сыром - все это бесплатно для проезжающих офицеров и чиновников. Никакого недостатка в продуктах не было.
Мы в Скродщине тоже были обеспечены всем необходимым. Снег сошел. Дети освоились с новой обстановкой. К ним была приставлена нянька Маруся Созонко, которая впоследствии уехала с нами в Петроград и перешла на окопные работы только в Осоровлянах около Полоцка в 1919 году. Сестры из госпиталя часто приезжали к нам, мы тоже ездили к ним; все ласкали детей. Сима кормила рабочих на питательном пункте. Революция где-то шла мимо.
Был один тревожный момент. По телефону передали с передовых позиций, что наблюдается активность противника. Предполагается, что немцы пустят газы. По прямой линии от передовых окопов до нашей квартиры было около 5 километров. Газы вполне могли дойти до нас. Когда дети улеглись спать мы с Симой долго стояли на дороге и смотрели в сторону фронта.
Что делать? Противогазы у нас были, но что будут с ними делать дети. Георгию было 2,5 года, а самой старшей Гале - 5 лет. Курчинский предлагал погрузить на бричку и увезти подальше от фронта. Мы знали, что газам может помешать дождь. Решили закрыть мокрыми простынями все входы, а временную кухню, которую для нас сколотили рядом с домом, в последнюю минуту зажечь. При ярком пламени образуются восходящие потоки воздуха и газы поднимаются вверх.
Между тем на западе висело зловещее темное с желто-зеленым оттенком облако. Нам казалось, что оно движется прямо на нас.
Но вот упала первая капля дождя, появилась надежда. Мы замерли. А через несколько минут начал сеяться мелкий густой дождь. Когда мы вернулись, дети мирно спали, не подозревая, что дыхание войны чуть не коснулось их. Сима не выдержала и начала целовать малюток.
Перед пасхой пекли куличи, пекли окорок. Ездили в церковь за 5 километров.
Когда вернулись, Врублевский доложил, что в кухне у него спит офицер. Он просил разрешения переночевать, но в нашу комнату Врублевский его не пустил.
Я немедленно разбудил неожиданного гостя, а Сима приготовила закуску, было и вино. Приезжим оказался пожилой капитан туркестанец. Это было еще приятнее. Он получил отпуск по болезни; ехал в тыл. Это была одна из последних хороших пасхальных ночей.
Свободное копирование
