1915 год. По пути в Свислочь на Березинские позиции.
В Орше у меня была пересадка. Там на вокзале я неожиданно встретил Аммосова и Татаринова. Татаринов ехал в Москву, а Аммосов возвращался в Рогачев, где был отдел по укреплению позиций на Днепре. Вместе пообедали. Прежде чем являться к Фельдту, он звал к себе на елку - был как раз Сочельник. С Татариновым это была моя последняя встреча в старой армии. Через 6 лет я встретил его в Батуме в качестве ректора Красноармейского университета, но об этом потом.
В Рогачев мы попали на Рождество. Аммосов повез меня обедать к своему начальнику, военному инженеру, призванному из запаса с немецкой фамилией; не могу ея вспомнить. В запасе он был директором химического предприятия. Аккуратная бесцветная немка - его жена добросовестно исполняла обязанности хозяйки, в разговоре участия почти не принимала. Два сына 12 и 14 лет одеты по-европейски, в коротких брюках с чулками при галстуках, после обеда были отпущены. Мы еще побеседовали за чаем. Здесь же оказался Тэйх и еще один наш товарищ по Академии - Борисов. Немец-полковник и Тэйх возмущались бесцельной тратой средств на тыловых позициях, а Борисов и Аммосов были вполне довольны тихим местом в глубоком тылу. В победу ни те, ни другие не верили.
Вечером Аммосов привез меня в госпиталь земельного союза, где устраивалась ёлка. Молодая несколько растерянная женщина в качестве главного врача пыталась играть роль хозяйки, но ей это не удавалось. Очень уж бесцеремонно держались медицинские сестры и их гости, среди которых я впервые увидел "земгусаров". Так иронически называли многочисленных работников вспомогательных военных учреждений, организованных за счет земств и городов, на средства коммерсантов, разбогатевших на военных поставках и за счет местных бюджетов.
В этих тыловых организациях: строительных и дорожных дружинах, на питательных пунктах, в госпиталях, в интендантских складах - нашли приют многочисленные тунеядцы, уклонявшиеся от мобилизации в строительные части. Чтобы поднять авторитет "общественных" организаций им была присвоена форма военных чиновников с узкими погонами, но многие из них самовольно нацепили офицерские погоны, шашки, сабли, шпоры, поэтому и получили название "земгусаров".
Сестры в госпиталях земского союза и на питательных пунктах набирались из слоев мелких служащих и торговцев совершенно не похожи на сестер Красного Креста, где работали дочери Царя и Княгини.
Появились куплеты:
Была она прачка, звать её Лукерья,
А теперь на фронте - сестра милосерья.
Подстать им были и мужчины. Малокультурными были не только "земгусары" но и вновь испеченные прапорщики:
Был он раньше сторожем, звать его Володя,
А теперь на фронте - его благородье.
В такую-то компанию, где он чувствовал себя как рыба в воде, и привез меня Аммосов. Бесцеремонно садился к столу, не дожидаясь приглашения. Величал сестер прямо: Саша, Маша и чуть ли не хлопал их по спинам.
В грязной большой комнате танцевали польку, вальс, толкались, галдели, в некоторых группах пили водку стоя, в другом углу целовались. Хозяйке было явно не по себе, но общество было такое, что от него нельзя было ничего требовать.
Я поспешил уйти к Аммосову на квартиру и лег спать, а он явился под утро в самом лучшем настроении. Это тоже была наша последняя встреча. Куда смела его революция, я не знаю, вероятнее всего, что за границу в эмиграцию. Он был довольно богатым человеком, да и по психологии ему было не по пути с трудящимися.
С письмом Попова я направился к генералу Фельдту. Маленький пузатенький генерал производил совсем не деловое впечатление, а скорее комическое. Он пригласил меня к себе обедать. Кроме меня был еще кто-то из офицеров и, кроме того, врач. Врач развлекал нас пошлыми анекдотами и лебезил перед генералом. Генерал, раскрасневшийся от вина, хихикал совсем по-свинячьи. Подхалимаж доктора имел весьма отвратительный вид.
Попов просил направить меня в Рогачев. Но у Фельдта лежало на столе письмо капитана Антонова об отпуске, а полковник Надежденский не пускал его без замены.
- Выручите товарища. Поезжайте на время его отпуска в Свислочь, а там видно будет, - сказал Фельдт.
Мне было безразлично. Только бы ближе к живому делу.
Свободное копирование
