Однажды, за обедом у Клещинского завязался спор о перспективах войны, о роли славян в Европе, об особенностях наших солдат и офицеров. Спор шел между Крестинским и Панкратовым. По репликам Клещинского было видно, что он не все усваивает. А Татаринов спорил остроумно, хотя без увлечения. Когда мы уходили от Клещинского, я зашел в комнату Татаринова и продолжил разговор.
Оказалось, что неудачный изобретатель Татаринов интересуется философскими и религиозными вопросами. На столе у него лежало Евангелие, Каббала, выдержки из талмуда, тайны индийских йогов и другие книги в том же роде. Читал он и художественную литературу. Поговорить с ним было интересно. С этих пор я часто стал заходить к нему, а он ко мне. Установились дружеские отношения.
Около магазина встретил Татаринова вместе с женой Беляева и с женой Соймонова. Одна - институтка из Смольного, но не совсем comme il fant, очень уж много колец и бриллиантов сверкало на ней. Другая - совсем похожая на одесситку, крикливо одетая и очень развязная. Татаринов тоже держался с ними развязно, как с провинциальными гимназистками.
Появилась в крепости и баронесса Штромберг, рыжая некрасивая, но с претензиями. Татаринов ей понравился. Она стала даже заходить к нему в квартиру, в особенности, когда он заболел. Выражала даже намерение сделаться его сиделкой. Но болезнь была такого сорта (расстройство желудка), что он всячески постарался от нее отделаться. Мы с ним немало смеялись по этому поводу.
Генеральским гаражом, где было всего 2 легковых автомобиля и два или три грузовика, стал заведовать прапорщик, слуцкий помещик Суше-де-ля-Дюбуасьер. Человек лет 50, сильный с пышными усами. Его подчинили мне. Его скоро прозвали Шевалье осуше де бутейль. Ничего французского в нем не было. Самый обычный тип помещика средней руки. Доктор Соколовский тоже часто заходил ко мне. Появился в инженерном Управлении еще один прапорщик с красивой фамилией Святогор и сам симпатичный и культурный. Он недавно окончил университет.
Татаринов рассказывал анекдоты, на маленькой гармонике Невского играл рапсодии Листа, под гитару пел сатирические куплеты Курочкина и Беранже. Таким окружением я был весьма доволен.
Иначе развлекались инженеры путейцы в другом подъезде нашего флигеля. Там шло беспробудное пьянство, а количество женской прислуги дошло до 7. Это были квалифицированные проститутки.
Об их подвигах слухи дошли до коменданта. Он поручил генералу Попову разобраться. Я был очень смущен, когда Попов вызвал меня к себе, запер дверь на ключ и стал расспрашивать, кто, да что.
О путейцах я знал только по слухам, а прислуг Клещинского видел ежедневно, так как мы с Татариновым у него обедали. Я ничего не скрыл от генерала. Сказал, что у Клещинского тоже живут проститутки.
- Назначаю Вас комендантом этого флигеля, - сказал в заключение генерал. - Позаботьтесь, чтобы разогнали этих девиц. Ведь среди них могут быть и шпионки.
Одновременно он вызвал жандармского вахмистра, чтобы тот проверил документы у всех обитателей флигеля.
На следующий же день все девицы были выселены, а путейцев куда-то переселили. На их месте поселились штабные адъютанты.
Свободное копирование
