Начались тяжелые бои на передовой позиции, километрах в 7 от линии фортов. На правом фланге по понтонному мосту переправлялся 3-й Кавказский корпус. Рассказывали, как маленький, седой, немного похожий на Суворова, генерал Ирманов пропускал войска мимо себя сидя верхом на лошади, не обращая никакого внимания на снаряды противника. В средней части открылась на форт Ванновский вторая очередная дивизия Шмакаховича, а левее Ивангорода около Козениц (по полосам Пуловы) наступала гвардейская дивизия.
Артиллерийский и пулеметный огонь не прекращался ни днем, ни ночью. Везли обратно сотни раненых, но форты не обстреливались.
Капитан Стогов сказал мне, что деревья, растущие вдоль железной дороги, закрывают ему обстрел позиций впереди фортов. Мы вместе с ним лазили на наблюдательный пункт и наметили, как расчистить обстрел. Из Радома прислали около сотни полицейских, оказавшихся не у дел после отступления наших войск и занятия Радома австрийцем. Человек 20 из них в мое распоряжение на окопные работы. Им я и поручил расчистку обстрела.
Надо было влезать на деревья и обрубать верхушки. Ко мне приехал подполковник Гульбе, остановил работы, при этом учинил мне допрос, кто разрешил нарушать маскировку крепости. Я немедленно направился в цитадель доложить об этой неприятности генералу Попову. У подъезда инженерного Управления я встретил Глазенаппа.
- Ольгерд Генрихович, я пришел с объяснениями моих действий по расчистке обстрела.
- Вопрос уже улажен. Я сказал, что это мое распоряжение.
- Ольгерд Генрихович! Ведь за свои ошибки должен ответить я сам. Зачем Вам подставлять свою голову...
Он только улыбался.
Много ли начальников в наше время не отреклось бы от меня в этом случае?
В конце концов, никакой неприятности не было. Артиллеристы, пехота и саперы мои действия одобрили. Донос исходил от полицейских и жандармов.
Окопы становились все глубже. Начали строить редут между фортами. У меня отросла борода каштанового цвета с рыжим оттенком.
Однажды на дороге в форт появилась легковая машина. Приехал помощник начальника инженеров подполковник Беляев, обленившийся в мирных условиях сибарит, знаток хороших вин и закусок. Рядом с ним сидела дама лет 30 в кокетливой шляпке с бриллиантами в серьгах и кольцами на руках.
Я подошел с докладом. Беляев представил меня даме. Это была его жена. Потом я узнал, что она была урожденная Родзянко (не дочь председателя Государственной думы, а дальняя родственница), с 40 тысячным приданым. Правда, злые языки говорили, что приданым маскировались взятки, которые получал Беляев от подрядчиков. Жили они во дворце графа Паскевича, носившем поэтическое название "Ирена", который оказался в крепостной зоне и был конфискован у владельца.
Противник все еще был далеко, но было известно, что Гинденбургом готовится удар по крепостям.
Для усиления крепостного гарнизона подтянули 3-ий Кавказский корпус 1-ую гвардейскую дивизию. Их подчинили коменданту крепости. Нашего профессора Шварца произвели в генералы и назначили комендантом.
Генерал Попов и другие генералы были обижены: их подчиненный становился выше их.
Шварц окружил себя молодыми офицерами, а старикам дал штабную работу в цитадели. Я был официально назначен производителем работ на форт Ванновский. На форту создан штаб обороны левого берега Вислы под начальством командира Мстиславского полка полковника Будиловича, а генерал Штакельман с которым, мы познакомились в первый день приезда, оказался в резерве. Одновременно с помощью пехоты начали укреплять передовую позицию километрах в 8 от форта Ванновского.
Шварц вызвал из Академии еще несколько человек. В том числе моего Туркестанского товарища Тэйха. Появились еще Елизаров и Борисов. Разрешено было на несколько дней приехать женам. Приехали - мещаночка Елизарова и похожая на Наташу Ростову молоденькая жена Грушватского. В роли гостеприимного хозяина на форту я устроил им квартиры. Организовали общую столовую. В походных магазинах было много вина, шоколада, гуси, которые раньше экспортировались в Австрию, продавались за бесценок.
Глазенапп часто давал нам легковую машину. Получался сплошной праздник. Пехотные начальники знали о нашей близости к Шварцу, держались с нами почтительно.
В крепость приехали Великие Князья - Александр Михайлович, женатый на сестре Николая, крупный красивый брюнет с проседью. Он считался начальником военно-воздушного флота. Говорили, что часть ассигнований на воздушный флот попадала в его карман. Его старший брат Николай Михайлович был еще крупнее и толще, но менее представителен. Оба они держались с офицерами гарнизона запросто. Заглядывали и на наш форт.
Свободное копирование
