Занятия в Академии меня несколько разочаровали. По литературе я представлял себе аудиторию высшего учебного заведения вроде храма, где вдохновенные профессора, вроде Максима Ковалевского или Погодина, импровизируют вдохновенные лекции. В натуре же наша аудитория очень походила на класс. Только вместо ученических парт стояли небольшие столики, на два человека каждый, и венские стулья. Утром мы расписывались в журнале посещений, а затем многие уходили по своим делам.
На лекциях по химии и по строительным материалам оставалось человек по 10-15. А всего было 25 слушателей. Коялович и фортификаторы иногда требовали, чтобы дежурный штаб-офицер собрал слушателей. Тогда из буфета приходил барон, Мельников, Шульц, Григоров и еще два-три человека. А строители и механики не обращали внимания на наши прогулы.
Полноценными были лекции Кояловича. Он начинал излагать очередную тему точно, минута в минуту, точно заканчивал к звонку. Отчетливо, ясно формулировал свои мысли, четко писал формулы на доске. Почти все конспектировали его лекции, за исключением Голембатовского, который иногда задавал вопросы и предлагал свои формулировки.
В противоположность Кояловичу, генерал Малюга, оставивший заметный след в науке, лекции читал невнятно, причем после нескольких фраз голос его начинал затухать, он что-то непонятное небрежно изображал на доске, а потом опять начинал говорить.
Свободное копирование
