Кушка
Получив освобождение от занятий на 3 месяца для подготовки к экзаменам в Академию, мы с Симой оставили вещи у Гусева, а сами уехали к родителям Симы в Кушку. В первый раз я там был на Пасху, когда на холмах цвели тюльпаны. В июне все это выгорело. Температура держалась +45 С, +50 С. Комнату, которую мы занимали на Пасхе, теперь отдали Марго. Она окончила гимназию, была на выданье. Искусный резчик-краснодеревец делал для нее какую-то особенную мебель. Нам на троих дали комнату поменьше. Было нестерпимо жарко ночью и днем, в особенности, когда дул южный ветер "афганец". Не помогали холодные души. Над кроваткой Гали висел коврик. На нем как-то поймали скорпиона. После этого страшно было вечером открывать окно. На свет ползли фаланги.
Михаил Григорьевич уходил на занятия часов в 6 или в 7 утра. В 11 возвращался и после завтрака, обливаясь потом, спал часа 2. Вечером опять занимались от 7 до 9 часов. Днем солдаты тоже спали. Мама и Марго спали часов до 12 дня. Потом приходили гости и сидели за самоваром весь день. Делились сплетнями, лениво, маленькими глотками, пили чай. Вечером уходили в гарнизонное собрание играть в лото. По субботам и воскресеньям танцевали. Хозяйкой вечера была жена начальника гарнизона генерала Востросаблина Варвара, такая же властная, как жена Душкина. Анна Владимировна вспоминала этот период как самый лучший.
Был в гарнизонном собрании несколько раз и я. За столом, где играли в лото, мухи дохли от скуки. Большинство было женщин. Случались среди них и благовоспитанные юноши. Менее благовоспитанные сидели за столиками в чахлом садике. Пили водку, вино реже. Там фуражки были сдвинуты на затылки. Иногда раздавался хохот, иногда громкие голоса спорили.
Рассказывали мне такой эпизод, которого я сам не видел. На рассвете собрание опустело. Около фонтана сидят трое. В руках - бильярдные кии. К ним привязаны нитки и куски селедки и заброшены в бассейн. Кто начинает засыпать, "клюнул" носом, должен выдернуть удочку, выпить рюмку водки и закусить "уловом". В конце концов, первым заснул казачий офицер с бритой головой. Разбудить его не удается. Товарищ льет ему коньяк на голову.
Случались и более сильные развлечения: игра в "кукушку", в "тигра".
В гарнизоне, кроме Марго, была еще только одна барышня, Подушкина. Я с ней разговаривал. Зная, что я готовлюсь в Академию, она поддерживала "умные" разговоры.
- Я все время слежу за литературой, "Ниву" читаю...
Одно время скандальной известностью пользовалась дочь генерала киргиза Гуля-Кулчанова. Она училась на каких-то высших курсах. Во время каникул в Кушке пила с офицерами водку, курила, скакала верхом, а за ними оркестр музыки. (Ее сестра Анна была замужем за офицером из Самарканда, симпатичная порядочная женщина.)
Среди замужних были интересные, но их клевали со всех сторон зажиревшие гусыни - бесцветные жены пехотных штабс-капитанов. Как правило, офицеры лет через 5 имели право на перевод в другие гарнизоны и уезжали.
Артиллеристы и саперы находили более серьезные занятия. Анетов проводил электричество. Жильцов строил модернизированные укрепления между фортами. Мы с тестем и с Жильцовым ездили верхами смотреть эти укрепления. Еще когда я был в командировке в саперном батальоне в Ташкенте, Жильцов читал нам лекции. Его статьи помещались в инженерном журнале. Профессора Инженерной Академии и члены инженерного комитета вели с ним полемику, но он их побеждал. В конце июня он опять со своей ротой уехал в ташкентский лагерь.
Свободное копирование
