* * *
В том же году намечались большие маневры. Предварительно был пробный поход в Агалык - кишлак в горной местности, километрах в 30 от Самарканда. Меня послали на рекогносцировку. Надо было наметить, где ночевать полку, чтобы не повредить посевов и, в особенности, обеспечить полк водой на ночлеге. Со мной было два солдата из взвода конных разведчиков. Мы приехали верхами в кишлак под вечер. Аксакал отвел нам квартиру в одном из зажиточных дворов. Женщины все попрятались. Сварили на костре консервы, которые мы привезли с собой. За очень дешевую плату нам принесли чуреков и фруктов. С непривычки к верховой езде ноги болели. Очень приятно было растянуться на кошме под открытым небом. Хозяин всю ночь охранял нас и лошадей. Выполнив свое задание и сделав глазомерную съемку, я под вечер следующего дня выехал обратно. По пути все время попадались глубокие овраги в течение многих лет вырытые весенними потоками в лёссовой почве. Когда мы выбрались из одного такого оврага на пригорок, один из солдат, кавказец, вдруг крикнул:
- Ваше благородие, разбойник...
И пустил лошадь в карьер, на ходу снимая винтовку с ремня. Моя лошадь и лошадь другого солдата тоже хватили в карьер. У солдата свалилась фуражка, и он стал сдерживать свою лошадь, а я продолжал скакать за кавказцем, не зная еще, где разбойники. Через минуту я увидел молодого узбека с ружьем, к которому мы подскакали. Он поднял ружье и направил его на солдата, но тот ударил его по голове прикладом. К нам бежали узбеки с соседнего поля. Я не знал что делать. Отстегнул кобуру нагана. Хотел было выхватить шашку. Но перед нами был только один вооруженный человек, а нас трое. Подъехавший второй солдат соскочил с лошади и схватил за ружье узбека. Тот отбивался, но кавказец ударил его нагайкой и обезоружил. Не зная намерений толпы (человек 10), я сказал разогнать их. Они рассыпались по полю. К нам подъехал верхом старик с куржумом у седла. Оказывается, что этот старик ехал навстречу нам, а узбек с ружьем бежал по оврагу наперерез ему. Его верховая лошадь была привязана в стороне, в овраге. Все это заменил мой кавказец и кинулся на разбойника. Ему связали руки, посадили на его собственную лошадь и под конвоем мы его повезли в Самарканд. До города было еще километров 10. Встречные бормотали: "Карак, карак", т. е. разбойник. Сдали его полиции. В это время в окрестностях Самарканда и Катта-Кургана занималась грабежами шайка Катты-Кула. Беднота скрывала их. Бедняков они естественно не трогали, а кое в чем и помогали им. Через некоторое время меня вызвал следователь. Я сказал, что не могу доказать его разбойных намерений, а если он поднял ружье на солдата, то это был вполне естественный рефлекс защиты - мы налетели на него, как разбойники. Следователь сказал, что за покушение на грабеж и за вооруженное сопротивление нам ему грозит каторга, но с другой стороны все его знают как мирного человека. Он просто охотился, а к старику бежал что-то спросить. Следователь считал, что надо его оштрафовать за незаконное хранение охотничьего ружья и освободить. Так он и сделал.
Свободное копирование
