В Харьков приехали около 10 часов вечера. Опять пересадка. Наш поезд на Ростов отправлялся часов через 14. Хотелось посмотреть Харьков. Пошли пешком по железнодорожным путям. Оказалось далеко. Попадались все какие-то окраины. Встретилась столовая, которая уже была пустой. Плохо освещена керосиновыми лампами. За одним столиком одиноко сидел длиннобородый патриарх в очках, похожий на писателя Златовратского. Он с грустным видом пил водку. Закусывал огурцом. В другом углу шушукались и смеялись две девицы, ярко накрашенные. Оне пересели ближе к нам. Но мы съели по холодной котлетке, выпили бутылку пива и пошли дальше. Бондаренке хотелось посмотреть университет. С университетом связывалось представление о Белинском, Грановском. Герцена и Огарева знали не все. Но университет - это была светлая мечта.
Университет оказался далеко. Решили переночевать в гостинице. Отвели нам холодный, неуютный номер. Пока горничная заправляла постель, а мы с ней шутили, в номер стали заглядывать накрашенные девицы. Посидев у нас немного и убедившись, что дохода им здесь не будет, оне ушли. Но когда мы уже разделись, одна из них опять постучалась. Я подошел к двери. В коридоре стояла девица: босиком, в одних чулках и в ночной рубашке. Спросила спичек. Ей тоже пришлось уйти.
Утром посмотрели университет. Здание особенного впечатления на меня не произвело.
Донбасс характеризовался невзрачными поселками без зелени, отсутствием продуктов на станциях и бедными полями. Перед Ростовом и за Ростовом поля, засеянные подсолнухами. Появились фрукты, помидоры. Я с ужасом смотрел, как семинарист ест сырые помидоры с солью. Помидоров в Белоруссии не было. Вкус их мне казался металлическим. В Вильне Никанор давал мне попробовать дешевые сорта незрелого винограда и белых арбузов. К зрелому винограду и красным арбузам привыкать было легче, чем к помидорам.
Свободное копирование
