После окончания городского училища
Выпускные экзамены прошли очень легко. Не то что вступительный экзамен. Я получил в награду избранные сочинения Гоголя и Астапович назвал меня первым учеником, хотя фактически первым был Шендер Левинсон, но Астапович был против евреев. Товарищи немного заискивали передо мной. В новом пальто, в соломенной шляпе и даже в перчатках, я чувствовал себя действительно первым. Мне исполнилось 16 лет. Но дамы сердца у меня еще не было. В той среде, где я жил не было молодых девиц, а то я непременно влюбился бы.
Петр Касперович по прозвищу Клим потащил меня к Дикману, где в номерах можно было выпить. За 15 копеек купили четушку кюммеля (сладкая водка с тмином). Закусили "кухэмами" (пресные лепешки из белой муки по 1 коп. штука). Хотелось еще чем-нибудь отметить выпуск. Решили покататься по озеру на лодке. К нам присоединился Левинсон, Рабинович, Ходкевич и, кажется, Шаблава. Катались, пели песни, острили. Левинсон в высоких сапогах и рейтузах, маленький и толстый имел очень забавный вид.
На другой день за мной приехал Вильгельм. В фуражке с огромным верхом и запыленных сапогах, он имел деревенский вид, был утомленный и скучный. Мама встретила нас около леса. Она все еще скучала после смерти отца. Ее радовало, что она дала мне возможность без отца закончить ученье.
Вильгельму тоже было скучно в Соболеве. Он сразу повел меня по полям. Одной из реформ, которой он похвастался, было возобновление пограничных знаков. Обработка поля шла без перемен. Судебный процесс из-за Весницка закончился. Земля пошла за бесценок. После оплаты всех издержек и банковского долга, мама получила на руки что-то около 200 рублей. Таких денег она никогда в руках не держала и страшно их берегла. Но они довольно скоро разошлись. Урожай предполагался хороший. Мы с Вильгельмом по воскресеньям обходили поля. Это было единственное наше развлечение.
Стояли белые ночи. ПО вечерам мы не знали куда деваться от весеннего томления. Я уходил в лес и до полуночи слушал соловья в полном одиночестве. Пробовали выносить под липу герофон и слушали давно знакомый вальс. Все равно хотелось куда-то вдаль.
Один раз поехали на паре лошадей в Дольцы. Надо было приучать к запряжке молодую строптивую кобылу. Подъехали к школе. Учительница бывала раньше в Соболеве, когда была жива Эльжбета. К ней приехала в гости дочь знакомого священника Фрося с братом - семинаристом. Мы им предложили покататься и завезли уже ночью в Соболево. У Фроси оказался сильный голос - сопрано. Брат вторил ей молодым баритоном. Они целую ночь пропели у нас. Все устали. Им надо было домой. Но мы не отпускали их, т. е. не отвозили, пока не взошло солнце. Очень хотелось продлить это знакомство, хотелось близости с девушками не похожими на грубых деревенских баб, но мы не знали, как это сделать. Второй раз поехать к ним мы не решились. Осталось только одно воспоминание.
Свободное копирование
