Зима
Женщины прядут лен. Мама с Эльжбетой поют новые песни, которые они слышали у рыбаков-старообрядцев:
Маматенька бранится о чем дочка грустит
Сама того не знаю, в кого я влюблена
А он такой неверный, смеется надо мной
Не смейся злоди варвар, не смейся надо мной
Тебя Господь накажет злосчастною судьбой
Злосчастною судьбою, неверною женой.
Мне особенно нравится слово "варвар", как будто прялка гудит, хотя я не знаю, что это слово значит.
Пела Эльжбета и: "Что так жадно глядишь на дорогу...", "Кольцо души-девицы я в море уронил". Откуда эти песни Некрасова и Батюшкова проникли на белорусский хутор - неизвестно.
В доме появился "гувернер". Чиновник из кантонистов Иван Захарович Масалкин. Его выгнали из какой-то канцелярии за пьянство и мой отец взял его за учителя. Платил 3 р. в месяц. Кормили его хорошо, давали кое-что из одежды. Раз в месяц мой отец давал ему рубль или 2 денег и отпускал в деревню, где он и напивался до бесчувствия. Дня через три он возвращался жалкий, бледный и ретиво брался за науку.
Заставлял от 8 час. утра, часов до 6 вечера сидеть за столом и долбить грамматику Кирпичникова, историю Рождественского и отдельные рассказы из хрестоматии, и все наизусть. Таким образом, он на всю жизнь отбил охоту к ученью у Никанора и Вильгельма, но подготовил их к поступлению в 3 класс городского училища. Эльжбета не училась. Женщинам это было ни к чему. Мне было лет 7, учить еще рано. Мама только сама научила меня читать по-польски, хотя сама бегло читать не умела, а кое-как разбирала молитвы.
Но нам с Эльжбетой было скучно, и мы сами, слушая долбежку учеников, раньше их усваивали заданное. Эльжбете было лет 15, а мне - 7, но нас сближала любовь к книгам. Так вот в зимний день мы слышали сонное бормотание отупевших учеников. Или сидели с бабушкой у окна, ждали, когда подводчики повезут мимо Печища бревна для построек. Это было не особенно интересное событие, но других не было. Сапог и ботинок у меня не было. Босиком бегать по снегу не позволяли. Несколько позже я нашел увлекательное занятие. Это было уже тогда, когда Никанор и Вильгельм учились в Лепеле, а мне было лет 10. Две комнаты у нас были чистые, их держали для народа, но там надо было топить печь и надо было караулить, чтобы не выпала головешка и чтобы вовремя закрыть трубу. Мне нравилось в пустых комнатах рассматривать картины на стенах: царские портреты, охоту на тигров, восход солнца (Клевера, приложение к "Ниве"). Очень красиво сверкали ледяные узоры на окнах освещенные солнцем. Необыкновенно нежной и чистой казалась зелень в вазонах на фоне этих окон.
Старик священник Стоврович дал моему отцу для оклейки стен под обои кипу старых газет "Свет". На последней странице были объявления с рисунками. Я сначала заинтересовался последней страницей, а затем стал читать все подряд. После "Света" пошла в ход "Нива" за 1888 год. Стало еще интереснее. Родителей немного пугало, что ребенок нелюдимо сидит часами в пустой комнате, но понемногу они к этому привыкли, им даже стало нравиться, когда я стал бегло читать и рассказывать о прочитанном.
Интересным событием была рыбная ловля зимой. К нам приезжали братья Столыгво с неводом. Их кажется было 7 или 8, но к нам приезжало трое. Они брали себе большую часть улова. Жили у нас дня 3 в роли гостей, расплачивались за гостеприимство рыбой. Появлялась на столе и водка, было шумно, весело. На озеро меня, увы, не пускали: не было сапог, а в Никаноровых я быстро мерзнул. Младший брат Винка (Викентий) ходил на охоту бить зайцев, второму, старому холостяку Станиславу, нравилась Эльжбета. Но он ей не нравился. Самый старший Яська (Ян) руководил всем предприятием. Они арендовали небольшой хуторок около Селищ, а своей земли не имели. Отец, маленький старичок, пользовался большим уважением у своих сильных, как дубы, сыновей и у соседей. У него была общая касса. Копил деньги на покупку земли.
Свободное копирование
