В последующие дни Кайзер обшаривает каждый квадратный метр театра и моей квартиры.
После этого заявляет, что теперь убежден в том, что я была без моего ведома вовлечена в контрабандный провоз документов. Некоторые признаки указывают на то, что определенные люди очень тонко воспользовались моим именем и моими контактами. Уже несколько дней за мной ведется наружная слежка неизвестными лицами, люди Си-ай-си* будто бы установили, что это, скорее всего, русские.
Я иду к телефону. Я собираюсь позвонить в совет-скую комендатуру, чтобы внести ясность.
Кайзер вырывает трубку из рук и набрасывается на меня:
- Бросьте! Теперь я даю вам две возможности на выбор: либо вы помогаете нам выйти на след этой организации, либо я вынужден буду арестовать вас.
Чуть позже предположения Кайзера о "советской организации" словно бы подтверждаются: из вечера в вечер по пути из театра в Кладов за мной следует "опель-кадетт". На третий вечер я пытаюсь отделаться от преследующей машины еду боковыми улочками, внезапно меняю направление. Тщетно. Машина прилипла ко мне, словно репей.
На следующий вечер она вновь тут как тут.
Я пробую новый обманный прием - еду по улицам со встречным движением. Безуспешно. Машина упорно держится на расстоянии, но не исчезает из моего поля зрения.
Когда наконец я выхожу из машины перед своим домом в Кладове, "опель" тоже останавливается примерно в ста метрах с потушенными огнями. Потом разворачивается и исчезает в темноте.
На следующий вечер он снова тут как тут, держится позади меня, пока я не вхожу в дом, после чего разворачивается обратно.
Дома я обнаруживаю письмо на русском языке, написанное каким-то странным слогом, без какого-либо обращения:
"Вы в большой опасности! Видел вашу фотографию - без ума от вас. С этих пор не могу прикоснуться ни к одной другой женщине. Все время я спрашивал себя: зачем эта война? Сегодня я знаю: это было предопределено, я должен был познакомиться с вами. Я попытаюсь защитить вас от угрожающей вам опасности и буду следовать за вами на соответствующем расстоянии.
Автомобиль № 32684".
Итак, может, это вовсе никакой не "агент-враг", а излишне экзальтированный, пылкий почитатель?
Далее происходит следующее: в дом присылают цветы и конфеты. Это почти непостижимо. Откуда в наше время у человека бонбоньерка?
Я настораживаюсь, даю сначала понюхать пралине моей кошке и доверяю безошибочному инстинкту животного: вредное она есть не станет...
Кошка не прикасается к сладостям. Моя подозрительность растет.
Следующей ночью в дверь отчаянно названивают, вдобавок кто-то оглушительно сигналит автомобильным клаксоном. Это продолжается долго.
Когда я открываю дверь, машина срывается с места. Мне под ноги падает письмо. Отправитель: "Автомобиль № 32684". Строки набросаны торопливо:
"Я люблю вас больше всего на свете! Больше не могу! Приезжайте прямо сегодня ночью - умоляю вас! Жду вас через полчаса - в 500 метрах отсюда, по дороге в театр!"
Поведение моего "почитателя" постепенно наводит на меня ужас. Я спрашиваю себя, что ему взбредет в голову в следующий раз, более того: со всей серьезностью я задаю себе вопрос: не идет ли речь о патологическом случае с криминальным уклоном?
Два дня спустя - "опель" тем временем по-прежнему каждый вечер следует за мной из театра в Кладов, останавливаясь за сто метров от моего дома, - утром в дверной косяк всунута записка.
Те же торопливые строчки по-русски:
"Теперь шутки в сторону! Еще со времен татаро-монгольского ига умыкали женщин побежденных народов..."
И потом впервые цитата из "Лесного царя" по-немецки:
"...und bist Du nicht willig, so brauch'ich Gewalt*. - Автомобиль № 32684".
Сумасшедший. Никаких сомнений.
Мои нервы больше не выдерживают. Я отправляюсь в советский сектор в комендатуру.
Свободное копирование
