Два воспоминания болью пронизывают мою чудесную страну детства.
В одном из садиков, который я, как "поставщица фиалок" для мамы, особенно облюбовала, наблюдаю за толстым шмелем; он, жужжа, перелетает с цветка на цветок гораздо более неуклюже, чем проворные пчелы, но действуя на меня успокаивающе. Его благодушное хлопотанье, его бархатная шубка зачаровывают меня.
Я не замечаю, как кто-то приближается.
Только когда тень накрывает цветы и шмеля, я поднимаю глаза. Передо мной старый садовник - маленький, сгорбленный, с всклокоченной густой бородой и острым личиком, ни дать ни взять гном. Я знаю его. Знакома мне и его несколько глуповатая ухмылка. Я киваю ему. Он не реагирует, а только пристально смотрит на меня...
На мгновение пугаюсь его взгляда. Заставляю себя быть спокойной.
- Посмотрите, какой милый шмель, - говорю я ему принужденно дружелюбно.
- Милый, да, да, очень милый, - хихикает он, уставившись на меня мутным взглядом.
Я пытаюсь убежать. Но садовник оказывается неожиданно проворным и сильным. Он хватает, обнимает и целует меня.
- Ты хорошенькая, Оля, - стонет он и прижимает к себе так, что у меня перехватывает дыхание.
Я кусаю его за руку и плюю в него.
Он вскрикивает от боли и ослабляет свои объятия. Я убегаю.
Первый поцелуй чужого мужчины внушает мне отвращение. Мужские ласки мне противны. Пока...
Даже папиным ласкам я поддаюсь, пересиливая себя: его поцелуи пахнут табаком, а борода колется. И то и другое мне решительно не нравится. Правда, пока...
Свободное копирование
