На аэродроме Железняк в два счета эксроприировал "этажерку", а солдаты привели под багинетами очумевшего со сна дежурного пилота. И тут нашу команду постигло разочарование: пилот категорически отказался брать с собой больше одного человека. "В крайнем случае - полтора", - покосился он на меня, когда солдаты обрушили на него шквал матюков. С трудом угомонив разбушевавшихся крестьян в шинелях, Железняк забросил меня на заднее сидение, уселся сам, и мы воспарили. По тем временам это было почти то же самое, что сейчас слетать в космос. Но не буду описывать своих ощущений от полета: в лучшем случае они вызовут лишь ироническую улыбку у искушенных технической революцией современников.
Когда мы подлетели к Выборгу, оказалось, что нам некуда сесть: аэродрома там, естественно, не было, а поле было слишком неровным. Железняк показал пилоту на тускло отсвечивающее в первых лучах слабого рассветного солнца небольшое заледенелое озерцо. Пилот изобразил пальцами, что лед, должно быть, слишком тонкий, но Железняк воткнул ему под ребро дуло "маузера", и тот, перекрестившись, повел самолет на посадку. Лед и впрямь оказался толщиной всего в несколько дюймов, и пока аэроплан катился по его зеркальной поверхности, он трещал, но держал, а стоило грузной машине остановиться у берега - со страшным хрустом просел и обвалился. Шасси и полфюзеляжа ушли под лед, а фанерные крылья легли на потрескавшиеся ледяные пласты. Пропеллер, вращаясь по инерции, поднял сомн мелких брызг, которые тут же расцветились маленькой радугой.
Завороженный дивным зрелищем, Железняк нюхнул изрядную дозу порошка и задумчиво произнес: "Революция - это экстаз". - "Все отлично! Не потонем
- он ведь деревянный!" - облегченно рассмеялся пилот. Лишь только много лет спустя я осознал всю метафоричность этой ситуации: революционный экстаз опьяневших от свободы масс, нахлынувший на деревенско-деревянную непотопляемую Русь.
Выбравшись по крыльям аэроплана на лед и прыжками добравшись до берега, мы вскоре отыскали дорогу из Петрограда в Выборг и, разведя на обочине костер для обогрева промокших ног, устроили революционный пост. Но все было напрасно: за день через нас проехало лишь несколько крестьянских подвод и всего один автомобиль. С автомобилем вышел конфуз: в нем вместе с мужем-инженером (инженер по тем временам был большим человеком) ехала молоденькая дамочка, которую Железняк отказывался пропускать, пока она перед ним не разоблачится и не докажет, что она не "мужеского полу". Муж устроил скандал, грозясь пожаловаться "самому Керенскому". Вдоволь насмеявшись над "техническим прислужником буржуазии", Железняк объяснил наивной парочке суть текущего момента и, дернув девушку для проверки пару раз за волосы, экспроприировал автомобиль.
Свободное копирование
