А пока, не ведая, что как и зачем, я оказался в штабе ВВС в отделе, где работа оказалась, действительно "не бей лежачего". Главной моей обязанностью, как младшего по званию, было доставать билеты на футбол. Кроме того, приходилось иногда просматривать трофейные материалы по ракетной технике и писать какие-то справки, которые, как я вскоре понял, никто не читал, и они оставались в сейфе у моего начальника. Одно было трудным - режим работы. Он и вправду был очень странным. Приходили мы на службу под вечер. Зато сидели на работе - если не было футбола, едва ли не до утра, до тех пор, пока был в своем кабинете сам главком. А Вершинин ждал пока уйдет спать сам Сталин. Вот так и ждали друг друга - а вдруг спросят!
Я загрустил - Москва себя не оправдывала, хоть обратно в часть собирайся. В дивизии, а особенно в полку, я чувствовал себя куда комфортней: было дело. Даже в периоды безделия надо было смотреть, чтобы пулеметы не ржавели и люди не пьянствовали! А тут...высиживать часы и звания, к которым особого почтения я никогда не питал. И я стал серьезно размышлять, куда бы податься. Искал всякие способы демобилизации - уйти в гражданку, как тогда говорили. Но у меня был академический диплом, и я считался кадровым. А таких в гражданку в те годы не очень отпускали.
В то время, в моей Академии, на моем факультете N 2 авиационного вооружения, начали создавать новую кафедру - реактивного вооружения самолетов. Ее начальником назначили Е.Я. Григорьева, моего бывшего преподавателя, с которым у меня сложились самые добрые отношения. Мы с ним часто виделись в нерабочей, а дружеской обстановке и я попросился к нему на кафедру. Научных званий у меня тогда не было, зато был опыт эксплуатации в боевых условиях тогдашних РС-ов на штурмовиках и бомбардировщиках. Тогда это было важно. Начальник факультета генерал Соловьев - в просторечьи "Соловей", - мою кандидатуру одобрил.
Соответствующие письма, необходимые звонки и через пару недель выходит приказ, за подписью того же Вершинина о моем назначении младшим преподавателем - сиречь ассистентом, кафедры номер такой-то в ВВИА им профессора Жуковского. На кафедре, кроме Григорьева и меня, был еще только один человек старший лейтенант П.А. Агаджанов, будущий генерал-лейтенант и член корреспондент Академии Наук СССР. Тогда он исполнял обязанности инженера кафедры, т.е. лаборанта.
Мои сослуживцы по отделу ахали и соболезновали - этот капитан, который так успешно доставал билеты на все интересные матчи переведен на новое место службы с понижением, по меньшей мере, на две ступени. Значит никакой руки у него на самом деле и не было. А мы то думали!
Но это как раз и был тот поворот моей жизненной тропинки, который я так ждал. Теперь я это понимаю. И благословляю судьбу. А также Соловья, которому предстоит еще один раз меня по-настоящему выручить.
Свободное копирование
