Из Шуши я продолжал путь, с тою же целью осмотра поселений, сельскохозяйственного их быта и изыскания удобных мест к основанию новых русских поселений, — по прямому направлению в город Нуху. Выехал я с моими провожатыми под вечер, после обеда и чая у Тарханова, верхами (для избежания нестерпимой экипажной переправы по камням), до сада ханши Мехти-Кули, в десяти верстах от Шуши, где и должен был заночевать по причине проливного дождя, преследовавшего меня затем почти беспрерывно все время остального путешествия. Это еще более затрудняло без того трудную дорогу, особенно при переездах через речки, где лошади останавливались от сильного напора течения, экипаж приподымался водой и рисковал перевернуться, не смотря на многолюдную помощь и поддерживания, и кончил-таки тем, что изломался. По счастью ночлеги были сносные. По пути встречал я татарские кочевья, перебиравшиеся в горы, и прибыл в Нуху 26-го мая. Погода прояснилась, но дождь сменился не менее неприятным зноем. При въезде справа виднеются сады, из коих и бывшие ханские Джафар-Абатские, сперва редкие, а потом чаще и по обеим сторонам, с плетневыми заборами, за коими неприметно скрываются дома и постройки. Деревья очень большие, а улицы несоразмерно узкие.
Город Нуха также был прежде столицею особого ханства, также довольно обширный и славился своими шелковичными плантациями и фруктовыми садами. Считаю не излишним сказать здесь несколько слов о мерах, которые принимались к распространению улучшенного шелководства в Закавказском крае, со времени водворения в нем русского владычества. С этою целью в начале 1810-х годов, основалось в Нухе акционерное общество, главными членами коего состояли: князь Василий Васильевич Долгоруков, Жадовский и Шульгин, все трое Петербургские бояре, знавшие и о Закавказья, и о шелководстве только во слухам да по книгам и воображавшие в своих идеальных заключениях, что в учреждении этого общества найдут для себя золотое дно. До 1848 года они уже вложили на это предприятие капитал в сто пятьдесят семь тысяч рублей серебром, а дохода не получали ровно никакого. Исполнение на месте планов и преднамерений общества вверялось ими или шарлатанам, вовсе незнакомым с делом такого рода, или просто надувальщикам. Один бывший соучастник, итальянец Трибодино, стоил обществу до семидесяти тысяч рублей. Машины и люди для работы были выписаны из Италии, стоили дорого и не принесли никакой пользы; машины оказались неудобными, невыгодными и вовсе непригодными к употреблению, потому что никто не знал, как за них взяться и как их употреблять. Управляющими учреждения назначались чиновники, как например Орловский, Грисенко и другие, которые если и успели извлечь пользу, то лишь для себя лично, а отнюдь не для общества и не для достижения благой цели[1]. Правительство оказывало этому предприятию всевозможные пособия и содействия: под заведение было отведено пять тысяч десятин казенной земли; ему дано четырнадцать деревень с пятьюстами сорока домами из туземных жителей, с названием речбаров они были как бы закреплены учреждению для работ и доставки необработанного шелка. Эти речбары были крайне отягощены такой повинностью. Кроме того, для этого же было основано и причислено к заведению русское поселение из раскольников, которые, при водворении их в самых нездоровых, жарких местах, все или перемерли, или разбежались. И все эти расходы и пожертвования тратились бесплодно, а, тем менее к достижению желанной цели нисколько не послужили. С окончанием срока действия акционерного общества, оно отказалось от дальнейшего занятия этой деятельностью, и заведение передано в одни руки, благонадежному Тифлисскому гражданину Мирзоеву. С тех пор дело пошло лучше. В покупке и разработке шелка в Нухе принял также участие известный Московский фабрикант Алексеев, что не мало содействует поправлению производства. Вообще же, шелководство в Тифлисской и Бакинской губерниях заметно распространяется между поселянами. В прочих местах Закавказского края тоже принимались подобные же меры для улучшения шелководства; еще при Ермолове было основано в Тифлисе итальянцем Кастелло давно уже уничтожившееся шелкомотальное заведение, стоившее казне значительных издержек. Делались такие же попытки и в Имеретии, известным и опытным нашим шелководом Райко, к сожалению вскоре умершим, а потому и они не принесли желаемой пользы.
Нуха раскинута на горе, занимает довольно большое пространство. На мощеной улице, поднимающейся в гору, расположен базар; везде во множестве встречаются духаны, кузницы и разные лавочки. Город уподобляется общему азиатскому типу всех здешних городов. Сохранились остатки крепости, стены которой я нашел еще уцелевшими, равно как и корпус ханского дворца, очень любопытного как по наружному виду, так и по внутренней отделке, орнаментам, барельефам и восточной живописи, хотя и скверной, но совершенно явственно сохранившейся, с изображениями персидских всадников и азиатских сражений. Климат в самой Нухе не слишком жаркий. Фруктовые сады хорошие; лучшее их произведение, бесспорно, превосходные груши, известные в крае под названием «гулябы»; они по величине, сочности, сладости, аромату и вкусу пользуются вполне заслуженною знаменитостью.
Свободное копирование
