* * *
9. РУТИНА
Смерть Сталина и провал "Дела врачей" несколько разрядили обстановку, и я решительно отказался работать в таких, просто безобразных, условиях. Вызвал рентгенотехников из Областной Рентгеностанции и показал им свой "кабинет". Они схватились за головы и пожурили меня за то, что я не рассказал им об этом раньше. Тут же был составлен Акт о списании моего "аппарата", и составлена заявка на установку нового.
Не прошло и трех недель, и к началу мая 1953 года я уже сидел за нормальным экраном нового аппарата, за нормальной защитной ширмой, в нормальных перчатках. Руководство больницы получило утвержденное Минздравом официальное "Положение о нормативах радиационной нагрузки" на рентгеновский персонал, и я, послав и Рахимбая, и всех остальных ко всем чертям, установил, наконец, нормальный режим работы кабинета в пределах допустимой дневной нормы облучения - 36 диагностических единиц в день и ни одной больше. Это, как минимум, в пять раз меньше, того, что меня заставляли делать во время этой безобразной антисемитской компании.
Изменились и наши жилищные условия - мы получили хорошую (по тем временам) двухкомнатную квартиру с большой кухней (фактически еще одной комнатой) и просторным подсобным помещением, которое мы и превратили в кухню.
Купили хорошее пианино, и отдали Аллочку в музыкальную школу. Словом, жизнь, хотя и с большим запозданием, но все же, приобрела, наконец, более или менее нормальный вид.
Два последующих года шла обычная рутинная работа, не оставившая о себе каких-либо воспоминаний. Единственное, что осталось от того времени, это то, что я сделал шесть попыток поступить в клиническую ординатуру и две попытки - в аспирантуру но, несмотря на диплом с отличием, круглые пятерки при сдаче аспирантских экзаменов и участие в ВОВ, отовсюду получил отказы под совершенно дурацкими предлогами. Путь в науку для меня был наглухо закрыт.
Свободное копирование
