* * *
Останавливаемся у Мнушкиных, наших родственников - жена профессора Мнушкина (папиного однокурсника) тетя Зина - родная сестра тетке Фане. Тетка Фаня тоже здесь. Она приехала неделей раньше нас из Москвы с Борисом и младшим сыном Вадиком. Тесно, голова на голове. Нас тут не ждут.
Папа прислал по телеграфу свою зарплату, и можно себе хоть что-то позволить. Перед отъездом идем на Алайский базар. Да, Ташкент недаром называют "Городом хлебным"! Такого изобилия, такого настоящего восточного базара мы не видели никогда. Контраст по сравнению с нищей, раскулаченной и разоренной во время коллективизации Центральной Россией потрясающий. Горы, действительно горы арбузов, дынь и каких-то незнакомых нам овощей, фруктов, мешки риса и какой-то зеленой, похожей на мелкую чечевицу крупы, которую называют "Маш". И еще прорва каких-то диковинных фруктов и овощей. В мясных рядах висят десятки освежеванных туш баранов. И все продавцы орут во все горло по-узбекски, зазывая покупателей и расхваливая свои товары.
Где-то кричит ишак, над чайханами разливается аромат плова, смешанный с дымком от мангалов, а рядом, на невысоких помостах, покрытых видавшими виды коврами, сидят в живописнейших позах десятки "Хаттабычей" и "Хаджей Насретдинов" в полосатых ватных халатах и распивают зеленый чай из маленьких пиалушек.
- "Война? Игдэ война? Какой война? Нэт война! Купи дынУ! Бухарский дына! "Ун-икки" кило. "Бильмайдэ"? Нэ понимаешь?! ДвенаСат кило. Цена? "Бу нима цена? А, "ничпуль" - сколько стоит?" "Ун копейка" - десАт копейка- кило!
Покупаю дыню. Потянула, что-то, чуть больше рубля. Взваливаю, как поросенка на плечо. Тяжелая! У Мнушкиных в полисаднике на Лермонтова разрезаю это чудо. Не дыня - объеденье! Но что это? Голова пошла крУгом, и язык стал заплетаться. Тетя Зина смеется, говорит, что дыня "пьяная". Не знаю, "пьяная" ли дыня, а вот то, что я тогда "окосел" - это точно.
Свободное копирование
