Другой номер, который показывал Гриша, был такой: когда пленный немец пройдет допрос в дивизии, армии и, наконец, доберется до фронта, где после разведотдела и СМЕРШа попадает к нам, то он уже чувствует себя спокойным, хотя еще и спрашивает:
«В Сибирь не пошлют?» Отвечают: «Нет, нет, не пошлем».
После нашего, последнего, допроса его обычно спрашивают: «Нет ли каких-нибудь жалоб?»
- Да, у меня есть жалобы.
Допрашивающий (Гриша) вынимает блокнотик:
- Слушаю.
- Ваши солдаты, когда меня взяли, забрали у меня мои личные вещи, я очень прошу, чтобы их вернули.
- Что именно взяли?
Допрос идет километров за тысячу от тех мест, где он был захвачен.
- Во-первых, расческу (показывает, водя пальцами по голове); во-вторых, шерстяные подштанники [Onsa Ballon log do, net DRussn logn do, net Do Komn dRussn - ich hop net gschossn Hande hoch, net!] .
Это, конечно, серьезно, но, к сожалению, непоправимо, ехать туда за ними, разумеется, невозможно.
У Гриши был чудный номер про майора интендантской службы Исрульского. В изображении Гриши это был комический персонаж. Я его мельком видел в Мурманске и потом лет через 30 у Медного Всадника на встрече ветеранов войны. На деле он был далеко не так комичен, как в передаче Гриши. Исрульский произносил не все буквы и говорил на не очень хорошем русском языке. Всегда стремился быть при каком-нибудь начальстве и вечно что-то доставал, или ему что-то доставали. Однажды с этим он где-то задержался после двенадцати ночи. В полночь меняется пароль. Прежний был «Берег», а новый был ему не известен - и как только он выйдет, его без знания пароля сразу задержат.
Он звонит по полевому телефону в свою часть:
- Это говорит Исрульский, Исрульский говорит: я стою на берегу, на берегу я стою, но сейчас ведь уже 12 часов, так на чем я стою-у?
Свободное копирование
