Кино и жизнь - 49

"Республика Шкид".

Это замечательное произведение подало историю о беспризорниках двадцатых годов — ребятах, оставшихся без родных и жилья после братоубийственной Гражданской войны.

Большая группа таких сирот угодила в один из детских домов, открытых советской властью, и нарекла его "Республикой Шкид".

Фильм был разбит на маленькие рассказики и начался с такой вот смешной и трогательной сцены. В милицейской камере собралось несколько десятков беспризорников, ждущих распределения по детским домам. К ним запускают ещё группу подростков, и один из них подходит к круглолицему пареньку, пристроившемуся у стены, и задаёт ему вопрос:

 — Закурить есть?

Тот посмотрел на любопытного подростка и буркнул:

 — Нету.

Подросток сделал удивлённое лицо:

 — Э, какой ты невежливый. А ухи у тебя крепкие?

Паренёк с вызовом ответил:

 — А ты попробуй.

Подросток попытался схватить за ухо смельчака, но тот отбил протянутую руку и сам дёрнул его за ушную мочку.

Подросток удивился неожиданному отпору и, повнимательнее вглядевшись в стоявшего напротив храбреца, произнёс:

 — Э, да ты девчонка!

И паренёк, не давший себя в обиду, смутился и подтвердил:

 — Девчонка.

Потом обозначилась ночь и беспризорники, спящие на нарах впритык друг к дружке. И среди них видны два новых приятеля: Он и Она, лежащие рядом и ведущие тихий разговор. Он спрашивает у неё:

 — Слышь: ты родителей своих помнишь?

А Она поворачивается к нему всем телом, будто только и ждала этого вопроса, и с готовностью отвечает:

 — А как же, — и чтобы её не перебили, торопливо частит, — мама у меня графиня была, она балериной в театре танцевала. А папа был этим, — застучав тихонько пальцами по доскам, пояснила, — Маркони. Ну, тот, что азбуку Морзе изобрёл. Только мама моя утопилась из-за несчастной любви к папе, а тот из-за этого застрелился. А у тебя кем были родители?

И Он, выслушав красивую сказку, подпирает голову ладонью и в продолжение развернувшейся темы выдыхает:

 — У меня тоже папаня вроде графа был.

Она на эти слова заинтересованно замирает, а Он ей мечтательно выкладывает:

 — Он кучером у купца 1-ой гильдии служил.

 — А-а-а, — сникает Она.

 — Да нет, — будоражит Он воображение, — папаня мой не простым кучером был, а, знаешь, каким? О-о-о! Если он ехал по улице, то ему все дорогу уступали. И каждый хотел только у него прокатиться.

 — Ну, тогда да, — соглашается Она с его доводом.

И беседа меж ними умолкает.

А поутру её отправили в одну школу-интернат, а его — в другую. И Он попал в школу имени Достоевского, куда сошлось ещё полсотни отчаянных фантазёров и выдумщиков.

Разновозрастные беспризорники очутились в школе, сокращённо названной "Шкид", и житие своё там начали с большой бузы. Вольная ребятня пустилась хулиганить, проказничать и не слушаться учителей. Но учителя, благодаря выдержке и профессиональным навыкам, сумели усмирить бунт своих подопечных и привлечь их к учёбе. И после этого жизнь в "Шкиде" начала налаживаться, складываясь из разных историй — поучительных, обидных, позорных и героических. И все они оказались по-своему занимательны и остры, но одна из них получилась особо любопытной. В ней проявил себя мальчишечка-ростовщик, который сумел затянуть в свои кабальные сети почти всех интернатовских учеников.

В школу-интернат имени Достоевского время от времени поступали новые ребята. И вот однажды туда пришёл опрятненький, скромный мальчик с волосиками, зализанными на прямой пробор. Страна прозябала в разрухе, в ней царил голод, и в "Шкиде" ребят кормили картошкой, крупяной баландой и чёрным хлебом, выдаваемом по строго ограниченным нормам. Утром ребятня получала осьмушку чернухи, в обед — четвертушку, а в ужин опять же осьмушку. И показали общий завтрак в столовой интерната. За двумя длинными столами сидят старшие ученики и младшие. И среди младшеньких восседает новичок. Он съедает картошку, выпивает морковный чай, а хлеб, лежащий рядом, не трогает. Это замечают два его маленьких соседа по столу и обращаются к нему:

 — Ты чего, чернуху свою не лопаешь — не хочешь? Отдай тогда нам, мы съедим.

Они видят, что новичок молчит, и хватаются за его хлебный кусочек. Но новенький быстро накрывает рукою свою драгоценную осьмушку и с лёгкой обидой в голосе протягивает:

 — Как вам не стыдно, мне сейчас просто не лезет — ну да я в обед его съем.

Голодные соседи опустили головы и отстали от новичка. А он после завтрака подошёл в коридоре к одному из приставал и предложил:

 — На, если очень хочешь — возьми и съешь мой хлеб.

Тот обалдел от такого дара, схватил кусок и уже, было, впился в него зубами, как вдруг услышал:

 — Ты этот должок мне потом в обед отдашь.

Мальчуган застыл в недоумении и убрал хлебный пласт ото рта:

 — Ишь ты какой. Нам днём-то в два раза больше кусок дают.

На что щедрый новичок ответил:

 — Если не хочешь, то не надо, отдавай назад, я сам съем.

Но кусок "черняшки" был такой аппетитный, что засомневавшийся мальчуган махнул на неравный обмен рукой и согласился на него.

В обед хитрый благодетель съел положенную ему хлебную порцию, а вторую, полученную, как долг, разломил на четыре части и предложил окружающим ребятам с условием, что они отдадут ему свои пайки в ужин. Полуголодная ребятня заколебалась перед таким "подарочком", за который надо было расплачиваться вдвойне, но всё-таки ухватилась за него.

Прошло несколько дней, и у новичка-ростовщика уже не стало отбоя от желающих заполучить временное насыщение. Этот умник завладел почти всем хлебом со своего стола и выдавал его в долг любому оголодавшему соседу уже с расчётом на отдачу в последующие дни. И предстала такая картина: столовая, и за одной из длинных столешниц сидит лоснящийся от довольства новичок, уминая с жидким супчиком двойную хлебную пайку, а рядом примостилось три десятка грустных пацанов, проглотивших крупяной отвар и отбивающих пальцами на зубах мотивчик душещипательной песенки беспризорников: "По приютам я с детства скитался, не имея родного угла. Ах, зачем я на свет появился, ах, зачем меня мать родила". И нажравшийся "упырь" дожёвывает хлебушек и умилённо покачивает головой в такт льющейся мелодии.

На благоденствующего процентщика обратили внимание старшие ученики интерната. Им не понравилось, что тот жрёт "от пуза", а они и другие воспитанники существуют впроголодь. И над новичком нависла серьезная угроза. Только он скоренько сориентировался в сложившейся ситуации и решил себя обезопасить — пришёл к старшим и принёс им хлебца к чаю. И те вмиг подобрели к вежливому обирале и сделали его своим "первым" другом.

Изымание хлеба у младшей и средней группы воспитанников интерната продолжалось ещё какое-то время, пока педагоги не заметили, что буханки "ржаного" исчезают куда-то, не доходя до столовой, а вместо них в "Шкид" приходят водка и кокаин. Учителя начали разбираться с хлебной афёрой, и у старших учеников проснулась совесть. Они поняли, что негоже одним жрать, а десяткам других голодать. И подкупленные старшеклассники опомнились и враз отменили все хлебные долги, а юного "жука-ростовщика" отдали младшим ребятам на расправу. И бессовестный новичок получил по заслугам от маленьких шкидовцев и "испарился" из интерната.

Окончание фильма о республике "Шкид" было очень патетично. Ученики школы-интерната имени Достоевского позабыли своё беспризорное прошлое, втянулись в учёбу и начали организовать у себя пионерскую дружину наподобие тех, что только-только пошли зарождаться в стране Советов.