Весёлые и загоревшие 12 сентября мы вернулись в Тихорецк. Лёлюшка и Алёнка иногда по утрам выходили на балкон и с грустью смотрели на шедших в школу детей. Утешало одно — скоро в Надым, скоро в школу.
Ещё одно обстоятельство беспокоило меня в этот период — отправленный мной из Надыма контейнер до сих пор не пришёл сюда, ведь прошло два месяца. Накануне отъезда из отпуска я ещё раз съездил на железнодорожную контейнерную станцию, и там мне сказали, что моего груза пока нет. (Все документы на получение контейнера я оставил Саше, и уже позже, в октябре, он позвонил нам в Надым и сказал, что вещи получены и сгружены в наш гараж).
И до поездки на море, и после моря мы наведывались в гости к дяде Володе и тёте Нине. Мне нравилось их гостеприимство, в их отношении ко мне и моей семье я чувствовал исключительное уважение. С таким же пиететом мы относились и к ним.
Несколько раз дядя Володя с внуком Данилом заходили в гости к нам на 9-й этаж, мы пили чай, делились новостями. Я знал, что дядя начал писать воспоминания о родне, о своей семье. Несколько тетрадок своей рукописи дядя Володя дал мне почитать. Воспоминания мне очень понравились, тем более что я так мало знал о жизни моих бабушки, деда, дядьёв во время их жизни и работы на Иртыше, на бакенах.
Незадолго до отъезда из отпуска (17-го сентября), я взял с собой внука, и мы вдвоём поехали в военный городок к дяде Володе. Я купил пива, решил подольше посидеть и поговорить с дядей. Тётя Нина дала нам под пиво чайные чашечки, мы налили холодного «Брандмейстера» и под сушёного чебака повели разговор. На улице стояла теплынь, балконная дверь открыта. В какой-то момент в комнату на запах пива и рыбы залетели две осы. Мы с дядей от них отмахнулись и продолжали беседу, похлёбывая пиво.
Каким образом одна оса оказалась на стенке внутри моей чашки, я не знаю, но в какой-то момент, задумчиво отхлебнув пива, я неожиданно почувствовал резкую боль в верхней губе. Я отдёрнул чашечку, — на губе висела оса. Я её хотел сбросить, но не тут-то было: она буквально прилипла. Кое-как я её отодрал, переполошив и внука и родных. Но это не самое главное, смешное было дальше: губа моя начала вздуваться, неестественно растягивая мою худощавую физиономию. Внук отошёл в сторонку и боязливо поглядывал на меня. Испуганная тётя Нина притащили медный пятак, я его прикладывал, но не помогало. Моё пиво сиротливо стояло в чашечке, а я, пытаясь продолжить с дядей беседу, только и мог распухшими губами произнести что-то вроде «Мю-мю, бю-бю». Хорошо «поговорили». Зато насмеялись. На следующий день опухоль прошла.
Перед отъездом в Краснодарский аэропорт, на автостанцию нас пришли проводить все родные. Мы долго прощались, и потом ещё долго махали рукой из автобуса, когда тот тронулся. Даже на миг не мог я тогда подумать, что вижу дядю последний раз.
Свободное копирование
