Глава128
Приезжая в отпуск, я всегда старался повидаться с максимальным количеством родственников, время летит быстро, если нынче, к примеру, не повидался, то кто его знает, когда потом увидишься. Люба моя не очень любит ходить по гостям, поэтому я ходил иногда один, а иногда с дочуркой Лёлюшкой. На 23 июля запланировали сходить в гости к отцовой сестре — тёте Марусе, краешком уха я слышал, что в Ермаке гостит её внучка Лена.
Пришли мы с Лёлей в гости к Якименко после обеда. Дома находились дочь тёти Маруси — Лена (с дочерью Василиной студенткой культпросвета), а также приехавшие из-под Омска внучка Лена с мужем Сергеем Дрейлингом и двумя рыжеволосыми детишками дошкольного возраста — Димой и Ваней.
Самой тёти Маруси я не увидел, она вот-вот должна была приехать с дачи. Пока девчата готовили чай, тётя появилась в дверях — невысокая, состарившаяся (всё-таки 76 лет), с маленькими воспалёнными глазками, которые постоянно слезились. Как же время меняет людей! Войдя в комнату, тётя подошла ко мне, приветливо обняла. К остальным обратилась проще:
— Здравствуйте, кого не видала.
Потом, оглядев присутствующих, тётя Маруся у меня спросила:
— А где твоя вторая половинка?
Моя Люба тётю Марусю не любила, помнила старую обиду, нанесённую ей ещё в январе 1971 года, когда в день похорон моего отца его сёстры Анна и Мария ополчились и на мою маму, обвиняя её в смерти их брата, а заодно и на Любу — якобы она является виновницей разлада моего первого брака. С тех давних пор я никогда не мог затащить свою жену в гости к тётке Марии.
— Болеет Люба, не смогла прийти. У неё сахарный диабет, совсем захворала. Лечим травами, — на ходу придумал я отговорку, хотя значительная доля правды в этом имелась.
— Диабет? — переспросила она.
— Так вот получилось.
— Я тоже заболела, десять дней на даче не была, дай, думаю, поеду, хоть погляжу.
— А это дочь моя, Леночка, — представил я тёте Лёлю.
Тётя с улыбкой внимательно на неё посмотрела и произнесла:
— Красота писаная.
Лёлюшка от такой оценки её внешности старым человеком смущённо заулыбалась. Я видеокамерой делал памятные съёмки, одновременно ведя с тётей беседу. Вкратце рассказал о том, что заезжал в Тихорецк, гостил у дяди Володи, и что привёз от них большой привет. Показать тихорецкие видеозаписи здесь не удалось — у тёти стоял простой чёрно-белый телевизор, не имеющий видеовхода.
Вскоре всех пригласили за стол, на котором помимо закуски я увидел бутылку водки. Выпили за знакомство и за отпуск, а потом и за родню. Потом пили чай с тортом, приготовленным Леной-внучкой.
Домой я вернулся навеселе, в хорошем расположении духа. Мама и Люба копались в огороде — пропалывали грядки. Лёля находилась рядом с ними, разговаривала с бабой.
— Бабушка, мне папа рассказывал, когда они с братом были маленькие, ты варишь варенье, а они соскребают с тазика то, что налипнет, это правда?
Бабушка, сосредоточенно скобля тяпкой заросли в пространстве между грядок, задумалась о чём-то своём, потом вяло откликнулась:
— Когда это там было... Наверно, маленькие были...
Интерес у Лёли к этой теме, похоже, тут же исчерпался, и она сказала:
— Ну, ладно, пойду, посмотрю клубничку, может, поспела, — и убежала.
Зная характер своей жены, и судя по тому, с каким усердием она помогала свекрови полоть огород, я понял: ей не понравилось, что от меня исходил алкогольный душок. Она укоризненно на меня взглянула и с иронией в голосе произнесла:
— Что, уколотый?
Но ругаться не стала. Ближе к вечеру я попилил немного дров, потом после хорошей баньки попал на ужин с рюмочкой вина.
Свободное копирование
