183 письма с Севера - 241

Глава 109

 Сейчас, думаю, самое время рассказать о некоторых серьёзных жизненных ошибках, которые были совершены нами в этот весенний период 1994 года, и которые нет-нет, да и вспоминаются по сие время.

 Начало ошибкам было положено в 1993 году, когда мы несерьёзно подошли к вопросу, куда вложить свои ваучеры. Ни с кем не советовались, не консультировались, и перед самым отпуском вложили их в разрекламированный, но оказавшийся впоследствии практически банкротом ЧИФ «Ямал». Некоторые наши знакомые, вложившие свои ваучеры в акции «Газпрома», смогли на них впоследствии купить по неплохой квартире.

 Следующая ошибка. В марте 1994 года Любе через центр занятости населения предложили должность начальника отдела кадров в «Надымгазпроме» в связи с уходом бывшего начальника ОК на пенсию. Люба согласилась. Она написала заявление на увольнение из ПСО-35 и зашла с ним к заместителю начальника Мисюку, поскольку он исполнял обязанности ушедшего в отпуск Ильина. Мисюк разрисовал перед моей Любовь Петровной радужные перспективы развития ПСО-35, мол, в Приморск-Ахтарске на Азовском море уже вот-вот достраивается дом, в котором одна квартира будет выделена для неё, пообещал прибавку к зарплате и... порвал заявление.

 С центра занятости позвонили вновь, и опять Люба проявила нерешительность. Для колебания причины имелись. Во-первых, болезнь — диабет, которая довела Любу до значительного похудания, и без отпуска ей никак нельзя обойтись. Во-вторых, мы вполне серьёзно намеревались в ближайшее время уезжать с Севера, и поездка Любы в Мыски была как бы разведкой для исполнения этого намерения. В-третьих, Люба тогда не умела хорошо пользоваться компьютерной программой, это её тоже сдерживало от перехода в новую организацию. В-четвёртых, в ПСО-35 она проработала пятнадцать лет, это тоже со счетов нельзя было сбросить. Кроме этого, все знали, что в подразделениях «Газпрома» зарплата всегда была несколько ниже, чем в строительных организациях, кто мог тогда подумать, что через год-другой всё коренным образом изменится?

 Одним словом, когда экономическая ситуация в стране стала резко ухудшаться, и на плаву в довольно выгодных условиях оказались лишь крупные монополии, связанные с газом и нефтью, мы с Любой поняли, какой упустили шанс — такой обычно даётся человеку лишь раз в жизни. Значит, не судьба. Посылать же проклятия в адрес Мисюка мы считали делом неблагодарным и неумным, поэтому и не делали, хотя считаем его в большой степени виноватым в нашей несостоявшейся удаче.

 Очередные ошибки оказались помельче, но и они впоследствии вызвали у нас болезненную досаду. Расскажу и о них. В марте этого же, 1994, года из Мысков в Надым приезжала знакомая Муравейниковых Люда Овчинникова, чтобы продать здесь квартиру, в которой жила её семья до отъезда на землю. Овчинниковы были одной из тех семей, которые в 1992 году вместе с Муравейниковыми отправили свои вещи вагоном до Кемеровской области. Их квартира располагалась здесь в старом фонде, выглядела довольно плохо, поэтому и цена у неё оказалась невысокой — лишь четыре миллиона рублей. В принципе, её купить было бы можно, но мы только что растратились на Игореву свадьбу, и к тому же перед свадьбой сваты нам сказали, что для молодых они отдадут свою двухкомнатную квартиру. Мы этот разговор приняли за чистую монету, и о том, чтобы подумать об отдельном жилье для молодых, как-то не задумывались.

 Так совпало, что в это время Муравейниковы тоже решили продать свою надымскую трёхкомнатную квартиру, и кое-какие операции по этому вопросу доверили совершить Людмиле Овчинниковой, что она и сделала. Опять у нас имелся шанс сделать подарок молодым, но всё упиралось в деньги. Квартиру Муравейниковы продали в мэрию за 10 миллионов рублей. Когда к осени цены на квартиры в Надыме подскочили почти в три раза, мы поняли, что весной сделали ошибку.

 Ближе к маю, в один из погожих дней, я случайно встретил на улице Анатолия Молоканова. Кто внимательно читал эту рукопись, знает, что Молоканов являлся моим начальником в период моей работы в Автоколонне № 4 (об этом я рассказывал в главе 32), а сейчас работал водителем в какой-то конторе. У Анатолия имелась личная автомашина ЕРАЗ-762, по форме похожая на «батон» скорой помощи. Когда мы встретились и разговорились, он сказал, что подыскивает покупателя, чтобы продать её. Цена недорогая — 5 миллионов рублей ($ 1.000), и отдать их можно не сразу, а в течение полугода.

 Вечером о нашем разговоре с Молокановым я рассказал Любе и, посоветовавшись с ней, мы решили автомашину ЕРАЗ купить. Позвонив Анатолию, сказали ему о своём решении, и когда сделка состоялась (оформили через нотариус и ГАИ), я несколько раз проехался на машине в присутствии хозяина — техника бегает вроде ничего, правда, люфтил руль, довольно поношенным и заезженным выглядели и двигатель, и другие детали, но посчитал это делом поправимым. Поездив некоторое время на этой телеге и увидев массу других недостатков, я стал корить себя за самонадеянность — надо было до начала покупки всё-таки посоветоваться с опытными водителями.

 Есть такая присказка, в которой говорится, что автолюбитель бывает счастлив два раза: когда покупает автомашину и когда её продаёт. В июне 1994 года я был счастлив: у меня появилась машина, на ней я буду ездить сам и буду катать свою семейку, на этой же машине при желании будет ездить Игорюха, ведь он так любит рулить.

 Чтобы не возвращаться к теме машины, сразу доскажу эту историю. Ездил я на ЕРАЗике всё лето, некоторое время по выходным дням пытался таксовать, но большой выручки не было. Один раз какой-то пьяный мужик выскочил на дорогу и ударился головой об мою машину. Хорошо, что я ехал медленно, поэтому сразу остановился и вышел к лежащему человеку. Тот оклемался, встал и пошёл дальше, приговаривая: «Извини, мужик, я виноват... извини...» Могло быть и хуже.

 Расскажу о мистическом случае, про который иногда со смехом вспоминает Игорь. Ближе к осени, когда Люба уже приехала из отпуска, мы со сватами и с семьёй Игоря ездили в лес за ягодой и грибами. Когда грузили в машину вещи, я Игорю сказал, что надо взять с собой канистру с бензином — мало ли чего. Взяли. Когда поехали, решили по пути остановиться у супермаркета «Амикан» (ныне «НИГО»), чтобы купить хлеба, водки, а детям мороженого.

 После магазина я снова сел за руль, развернулся на небольшом пустырчике, и мы покатили на природу. Через какое-то время заметили, что водители обгоняющих нас машин жестикулировали руками и подавали нам знаки обратить внимание на что-то позади нашей машины. Первой мыслью у меня было то, что могли не работать фонари поворотов или тормозов. Мы остановились. Я и Игорь вышли из машины и увидели, что из бензобака, который располагался под салоном в задней части машины, струйкой вытекал бензин. Я сразу и не понял в чём причина, подумал, что открутился штуцер, но, заглянув под машину, понял — в баке пробоина. Кое-как нашли деревяшку, чтобы заглушить течь. Бензин в баке вытек почти весь, пришлось использовать запас из канистры. С горем пополам, но на природу мы всё же съездили, правда, ездили недалеко.

 После возвращения я не поленился и сходил на тот пустырчик у супермаркета, и увидел там торчащий из песка небольшой арматурный прут. Мне подумалось, что вот надо же — столько места вокруг магазина, а меня угораздило остановиться и затем разворачиваться именно здесь! Не дальше и не ближе.

 Гаража у меня не было, и с наступлением холодов на зиму машину я поставил прямо на улице рядом со своей пятиэтажкой. Зимой несколько раз вокруг ЕРАЗика приходилось откапывать снег. В 1995 году мы на своей машине ещё ездили, а перед отпуском в 1996 году я продал её одному любителю поковыряться в технике по той же цене, что и купил. И вновь был счастлив. Покупку старой машины я считаю ошибкой, но это помогло нам осенью 1994 года избежать ещё более серьёзной ошибки. О ней расскажу чуть позже.

 Возвращаясь к разговору о весне 1994 года, скажу, что незадолго до Любиного отъезда в отпуск, нам из Мысков позвонил Володя и сказал, что в Ермаке ему удалось продать квартиру, и что маму, Любовь Максимовну, он забрал с собой, — она будет жить с ними. Теперь Люба точно знала, что отпуск проведёт в Мысках, по пути и деньги брату отвезёт, которые получила по доверенности в мэрии за их квартиру. Улетели Люба с Лёлей в середине июня по такому маршруту: Надым — Новосибирск самолётом, а до Новокузнецка — поездом. Там их встретил Володя.