28 февраля. Луки
Сейчас я в Луки расположился на ночлег. Выступил из Самбора в восемь с половиной утра и пришел сюда в два часа дня и немедленно начал погрузку. Теперь все сделано, и я сижу у пана Юркевича, который арендует имение — «посессор», как тут говорят, и поставляет теперь сено. Зашел к нему местный судья, и мы разговорились.
— У вас в России бесправие. Ведь вот у немцев, они действительно преследуют язык, да, правда, но у них есть законы, и эти законы никто не преступает. И они, поляки, знают, что они могут делать, на что имеют право и на что не имеют. А у вас в России? — закончил судья, обращаясь ко мне. Я не мог не согласиться с ним. Мне было немного стыдно за большую, могучую Россию — Россию бесправия, Россию произвола. В эту минуту почему-то вспомнил декабристов, вспомнил, почему они сделались декабристами...
Неужели эта война не принесет свободы, прав и всего того, за что мы воюем?
Утром в восемь часов ухожу обратно в Самбор. У Юркевича масса оленьих рогов — оказывается, в Карпатах много оленей, да каких! Вот бы словчиться да поохотиться!
Где-то сейчас мой Александр, хоть бы скорее возвращался да рассказал, что и как дома!
Свободное копирование
