Пирс-Корт, пятница, 12 ноября 1937 года
Всякий раз, когда Лора напоминает мне о недавних событиях, которые привели меня в восторг, но про которые я напрочь забыл, я искренне поражаюсь тому, какой дырявой стала моя память. Вот почему я решил в очередной раз попробовать вести дневник ежедневно.
Пошел спать, решив встать пораньше и подготовиться к выступлению. Разбудил меня Поутни, кричавший на коров, однако вместо того чтобы заняться предстоящей речью, я подремал еще какое-то время, пока меня не позвали.
<…> Поездом в Лондон; собирался час-другой посидеть в «Сент-Джеймс» и собраться с мыслями; обнаружил, однако, что Эллвуд все перепутал, и книги Колдер-Маршалла в клубе нет. В результате, вместо клуба пошел в парикмахерскую, а оттуда на книжную выставку позаимствовать экземпляр книги со стенда «Чепмен-энд-Холл». Меня отвели в комнату, где «мне никто не помешает» и где в действительности мешали ежеминутно. То с выставки приходили официальные лица, то репортеры и, наконец, явился Дуглас Вудраф. Поскольку в голове у меня было пусто, я пропустил два полных стаканчика виски; рассчитывал, что спиртное прочистит мозги, оно же их окончательно парализовало. Кончилось тем, что меня проводили в огромный зал, до отказа забитый юными девами, – человек 700, никак не меньше. Заговорил об «идеологии в литературе» и не узнал собственный голос: кто-то другой мямлил и заикался. «Вот бы меня оставили в покое, дали посидеть в тишине и подумать о чем-то другом», – подумал я и вдруг понял, что потерял уйму времени. В одну из жутких пауз я мельком взглянул на часы, увидел, что уже пять, и быстро закончил выступление. Из того, что им говорилось, юные девы не поняли ни слова, но ведь они пришли смотреть, а не слушать. Как бы то ни было, выступление получилось бездарное. Вернулся на стенд «Чепмен-энд-Холл» и подписал с десяток книг – в основном для продажи. Новое издание ценой пять шиллингов – превосходно. <…>
Свободное копирование
