22 сентября. После жарких дней холод и дождь — и то, и другое в степени неумеренной. С утра по радио извещение о взятии немцами Киева.
Мне предложили место главного врача в поликлинике. Я отказался. В работу свою я втянулся. В окружении осмотрелся и, как всегда, нашел свой интерес и смысл.
Получил несколько открыток из Москвы от родных и друзей. В них звучит надежда на скорое свидание. Или они там очень оптимистичны, или я настроен плохо, но не вижу скорой возможности связать наши концы.
Налеты на Москву продолжаются. А ночи там сейчас темные, холодные, осенние. Еще в Москве мерещились мне такими в часы воздушной тревоги. Уж тогда я думал о них, и когда мне пишут: «Хорошо, что Вы уехали», — я почти верю этому.
Дочитал Грина и жалею об этом. Он подошел в эти дни к моему внутреннему состоянию.
Ты, земля, стала твердью пустой.
Рана в сердце, седею… прости!
Это твой
след такой.
Ну, и прощай, и пусти.
Общений вне службы никаких. Не интересно. А народу наехало и продолжает наезжать очень много.
Свободное копирование
