authors

1208
 

events

165668
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » Vasiliy_Degtyarev » Прощай, детство!

Прощай, детство!

02.03.1891
Тула, Тульская, Россия

 Да. Была наша Тула славным городом. На протяжении веков не переводились в ней редчайшие мастера. А жилось этим мастерам не лучше, чем другим рабочим тогдашней России. Работали они до изнеможения по двенадцати - тринадцати часов, а получали гроши - 25, много 30 рублей в месяц. Жили в Заречье, в крохотных собственных или арендуемых ветхих домиках. Нужда и болезни были вечными спутниками рабочих семей.

    Наш земляк писатель Глеб Успенский с удивительной правдивостью нарисовал жизнь и быт жителей тогдашней Тулы в очерках «Нравы Растеряевой улицы».

 

«В г. Т… (писал он) существует Растеряева улица. Принадлежа к числу захолустий, она обладает и всеми особенностями местностей этого рода, т. е. множеством всего покосившегося, полуразвалившегося или развалившегося совсем. Эту картину дополняют ужасы осенней грязи, ужасы темных осенних ночей, оглашаемых сиротливыми криками

«караул», и всеобщая бедность…»

    Эту всеобщую бедность я видел каждый день в годы своего детства и юности. Как ни бился наш отец, а его заработков едва хватало на пропитание. Мы же, ребятишки, ходили полураздетые и бегали босиком до поздней осени.

    Отрадой нашего детства были летние месяцы. Мы ловили рыбу, ходили в лес на Косую гору за ягодами, грибами и орехами.

    Но детство в семьях рабочих обрывалось очень рано. В десять - двенадцать лет мальчики попадали на заводы и выполняли работу взрослого человека. Наша семья не была исключением. Как ни хотелось отцу дать мне среднее образование, но дальше приходской школы шагнуть не пришлось.

    Я пошел той же дорогой, что и сотни других детей рабочих. Одиннадцати лет меня определили на завод, и радужные мечты об учебе рассеялись, как сон.

    Как уже было рассказано, я с детства любил труд, пристрастясь к нему еще в дедовской кузне. Поэтому и на завод пошел без страха, не так, как многие мальчишки моего возраста, а, пожалуй, даже с охотой. Мне очень хотелось самому зарабатывать деньги, чтобы помогать отцу, окончательно подорвавшему свое здоровье.

    Помню, мы вышли из дому с отцом после первого гудка. Отец шел молча, чувствовалось, что ему было нелегко. Понимая его состояние, я тоже молчал, но старался идти бодро, а в голову, как назло, лезли стихи Некрасова, которые я как-то услыхал и запомнил:

 

    В золотую пору малолетства

    Все живое - счастливо живет,

    Не трудясь, с ликующего детства

    Дань забав и радости берет.

 

    Только нам гулять не довелося

    По полям, по нивам золотым:

    Целый день на фабриках колеса

    Мы вертим - вертим - вертим!

 

    Колесо чугунное вертится

    И гудит, и ветром обдает,

    Голова пылает и кружится,

    Сердце бьется, все кругом идет…

    Миновав будочника и пройдя шагов двести двором, мы вошли в длинное прокопченное помещение, уставленное какими-то машинами и наполненное грохотом, скрежетом, лязгом.

    Отец, ободряюще взяв меня за плечо, начал что-то показывать и объяснять. Но до моего слуха долетали лишь обрывки его слов и я, испуганно озираясь, неуверенно ступал вперед.

    Мы дошли до середины помещения и встретили какого-то человека в картузе, в темном пиджаке и с цепочкой во весь жилет.

 

    - Поклонись!  - прокричал мне в ухо отец.  - Это мастер Василий Иванович Зубов.

    Оглушенный и подавленный шумом машин, я пробормотал что-то несвязное. Но мастер, очевидно, воспринял это как приветствие. Он был старым знакомым моего отца и потому отнесся ко мне снисходительно, жестом повелев следовать за ним.

    Мы вошли за тесовую перегородку, где было немного тише.

 

    - Ну что, тезка, работать к нам?  - дружелюбно спросил Зубов.

 

    - Да-а,  - ответил я тихо.

    Мастер осмотрел мою щуплую фигурку и неодобрительно покачал головой.

 

    - Сколько?

 

    - Сколько положите.

 

    - Лет сколько - спрашиваю.

 

    - Одиннадцать!

 

    - А не врешь?

 

    - Верно,  - подтвердил отец,  - а ростом мал, так ничего, догонит.

 

    - Ладно уж, что делать. Оставлю.

    Отец облегченно вздохнул.

 

    - Василий Иванович, очень прошу, присмотри за ним первое-то время, боюсь, под машину не попал бы…

 

    - Ничего, все обойдется. Иди и не думай.

    Отец нагнулся ко мне.

 

    - Ты не бойся, Василек, учись, слушайся, я буду к тебе заходить.

 

    - Ладно, батя,  - машинально ответил я и уставился на мастера.

 

    - Ну, ты, малый, посиди тут немного, я скоро приду,  - сказал он и вышел, пропустив вперед отца.

    Я сел на черную, пропитанную маслом и железом табуретку и, прислушавшись к шуму завода, подумал:

 

 

«Вот и кончилось мое детство. Не сладкое оно было, а все же детство. Теперь новая жизнь начинается. Какова-то она будет?»

26.08.2015 в 18:31

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2022, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising
We are in socials: