authors

1454
 

events

198770
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » Tay_Kuma » Мой путь. Израиль. Приезд

Мой путь. Израиль. Приезд

24.04.1991
--, --, Израиль

       Мы приехали в Израиль 24 апреля 1991 года в 5 часов утра: я, жена и трое детей. Я уже писал, почему мы уехали.

До этого мы:

- сдали государству 4-комнатную квартиру в Минске на ул. Пулихова, доплатив в домоуправление за ее ремонт;

- отказались от советского гражданства, щедро заплатив за это, сдали советские паспорта и получили взамен однократные выездные визы с фотографиями;

- продали хорошим людям за один рубль еще одного члена нашей семьи - собаку Багиру (собак нельзя просто отдавать) - когда мы прощались, Багира плакала, жена и дочки тоже;

 - продали за бесценок мебель и все имущество, которым мы владели;

 - обменяли оставшиеся деньги на доллары по грабительскому курсу (очередь в обменном пункте нам была назначена на 1 апреля - как раз с этого дня и изменился обменный курс с 6 до 30 рублей за доллар). Мы получили 400 долларов (300 дорожными чеками и 100 наличными).

           

     * * *

         Мы не отправляли контейнером мебель и домашнее имущество, как это делало большинство. За отправление багажа платило Еврейское агентство (Сохнут). Они отправляли багаж морем, и он приходил через несколько месяцев после прибытия его владельцев. За это время люди успевали уже как-то устроиться. Нам было не до барахла, мы бежали из распадающейся на части великой страны, Советского Союза. Мы летели туда, где принимают.

В аэропорту нас встречли фотокорреспонденты. Они протягивали детям шоколадки, а потом этих детей фотографировали. Мои дети от их шоколадок отказались. После прохождения интервью в аэропорту нам выдали удостоверение репатрианта и талон на такси. Мы взяли такси-микроавтобус и поехали в город Кармиель. Там недавно поселился мой коллега, доцент кафедры «Автомобили» Владимир Чечик с семьёй. Ехали долго, очень хотелось подремать, а в машине орала музыка. Я по- английски попросил водителя приглушить музыку, но он сделал вид, что не понял. Мы прожили у Чечиков целую неделю. Искали квартиру на съём, но дешевле 550 долларов в месяц мы ничего не нашли (а цена на жилье в Израиле тогда указывалась только в американских долларах). В связи с большим наплывом понаехавших во всем Израиле цены на съём квартир подскочили до небес. Тогда я поехал в Акко. Там поселились мои друзья Ольга Гимельштейн и ее муж, Карл Эпштейн. Ольга работала в Учебном комбинате ЦСУ, где я по совместительству преподавал, а Карл, архитектор и художник, учился со мной в школе в параллельном классе. Ольга помогла мне найти квартиру за 400 долларов в месяц.

Мы поселились в микрорайоне для бедных с гордым названием Бен-Гурион, сняли маленькую 3-комнатную меблированную квартиру (планировка распашонка с центральной проходной комнатой). Хозяин квартиры Симха, горский еврей из Дербента, жил по соседству. Он потребовал внести деньги за полгода вперед. На это ушли все подъемные, которые мы получили от Сохнута.

Где-то через месяц я узнал, что те, кто не отправлял багаж за счет Сохнута, имеют право получить компенсацию за экономию средств на приобретение мебели. Чтобы получить эти деньги, я поехал в Хайфу, в отделение Сохнута на улице ПальмАх. Я наметил по карте маршрут. Доехал автобусом до Чек-Поста, потом несколько остановок городским автобусом. Дальше пошел пешком, держа в руках карту города. В Хайфе я был впервые. У этого города сложная топография. Идти пришлось долго, было жарковато. Иногда я спрашивал у прохожих на абсолютно убогом иврите, где улица ПАльма? На меня смотрели как на идиота и говорили, что нет такой улицы. Наконец нашелся добрый человек, который спросил у меня, что я ищу на этой улице? Я ответил: "Сохнут ехуди". Он показал мне пальцем на небоскреб метрах в 300 от меня и сказал: "Так вот же он!".

Я потом довольно долго искал нужный мне отдел. Занял очередь к нужному мне чиновнику, но прежде необходимо было заполнить анкету на иврите. В очереди передо мной было человек пять. Я сел за свободный столик в большой комнате и стал эту анкету заполнять.

Тут появился служащий и по-русски громко стал выяснять, говорит ли кто-нибудь из новых репатриантов по-английски. Я поднял руку. Он подошел ко мне и рассказал, что здесь сейчас большая группа американских инвесторов, вложивших в Сохнут огромные деньги. Они хотят задать ряд вопросов репатрианту из СССР, а сейчас здесь нет никого из служащих, кто знал бы и русский и английский, и мог бы поработать переводчиком.

Я согласился с ними поговорить, и меня привели в небольшой зал. Их было человек тридцать. Они сидели в первых трех рядах. Местный работник Сохнута уже побеседовал с ними, но они хотели услышать живого репатрианта. Мне дали в руки беспроводной микрофон.

И тут я вспомнило, как Владимир Познер вместе со своим американским другом Филом Донахью устроили телемост СССР — США. Я решил действовать в том же стиле.

Я представился. Сам себя не похвалишь — ходишь как оплёванный. Я рассказал, что я — опытный инженер, моя жена — учитель математики. У нас трое детей: две девочки 12 и 13 лет и мальчик 2 года. Мы жили в Минске. У нас была интересная работа и хорошая квартира. Однако в последние годы в СССР обострились внутренние противоречия. Если СССР распадётся и начнется гражданская война, то во всех прошлых и грядущих бедах будут обвинены евреи — всплеск антисемитизма уже ярко проявлялся. Мы благодарны Израилю за возможность приехать сюда.

Дальше пошло ток-шоу. Желающий задать вопрос подымал руку. Я подходил с микрофоном, выслушивал вопрос и сходу отвечал. Я видел, что двое снимали видео. Один с профессиональной телекамерой, второй — с любительской. Они интересовались мелкими деталями, подробностями, какие суммы я получил в качестве подъемных, что почем.

Я убедительно объяснил, что система поиска жилья на свободном рынке порочна по своей сути. За последние полгода стоимость съёма квартиры удвоилась. Большая часть подъёмных денег уходит в карманы квартировладельцев (я со смаком произносил английское слово landlord). Новым репатриантов на первых порах нужно скромное недорогое жильё и интенсивные курсы языка. Без языка невозможно найти квалифицированную работу. А я уже месяц в стране, а до сих пор не могу попасть на курсы иврите, очередь не дошла.

Меня спросили, по какому делу я сюда пришел. Я пояснил, что поскольку я не отправлял в Израиль мебель за счет Сохнута, мне полагается денежная компенсацию.

— А какая сумма компенсации?

— 3000 шекелей.

— Разве за такие деньги можно купить мебель?

— Не ко мне вопрос.

Все это тянулось минут 40. В зале появилось много местных чиновников. Они в пререкания не вступали. Потом мне жали руки, благодарили за интересный разговор, желали удачи и даже захотели со мной сфотографироваться.

Когда я вернулся в офис, моя очередь уже прошла. Но меня тут же взяла пожилая служащая. Она говорила по-русски с очень сильным акцентом, Она помогла мне заполнить анкету, мне вручили банковский чек. На прощанье она дала совет: "Ты не должен идти на неквалифицированную работу. Вы, прибалты, умные люди. Ты хорошо устроишься!". Видимо, она из-за фамилии посчитала меня прибалтом.

В Акко мы прожили 2 месяца. Появилась возможность поселиться в караване в Кфар-Таворе. Я долго вел телефонные переговоры по-английски с секретаршей главы регионального совета (рош а-моаца). Главу совета звали Моше, а секретаршу — Ализа. Разговаривал я с телефона-автомата. У меня были полные карманы металлических жетонов (асимон). На один разговор уходило шекелей десять. Моше пригласил меня на интервью. Ехать пришлось долго, через Чек-Пост. Потом, когда я вышел из автобуса в Кфар-Таворе, оказалось, что региональный совет находится в нескольких километрах севернее. Пришлось идти пешком.

Моше меня принял лично. Он долго расспрашивал, обо мне и моей семье. Это был старый романтик. Он долго жил в США, потом вернулся в Израиль. У него были мощные связи с американской диаспорой. Она оказывала значительную денежную помощь, за ее счет было построено много объектов. Возле Кфарт-Тавора поставили 80 караванов, дар от американских евреев. Моше планировал туда заселить новых репатриантов высшей квалификации: инженеров, водителей грузовиков, опытных станочников. С помощью американцев он планировал построить промзону с высокотехнологичными предприятиями, а потом уже и жилые дома. Через несколько дней я туда приехал с женой. Кфар-Тавор (деревня Тавор) это роскошный коттеджный посёлок, ухоженный и зелёный. Он расположен у подножья горы Тавор (ее называют Фавор в православных текстах). Нам показали новенькие караваны, сделанные во Флориде. Караван это жилой вагончик общей площадью 19 кв.м. Там 3 комнаты: центральный салон с кухней, две спальни и душ, совмещенный с туалетом. Нас обещали уведомить, когда можно будет переезжать.

Прошла неделя, нет никаких уведомлений. Я позвонил Ализе. Она со слезами в голосе сказала:

— Как, разве вы не знаете? В Эфиопии гражданская война. В Израиль привезли эфиопских евреев. В наши караваны заселили 800 эфиопов. У Моше сердечный приступ. Все его планы пошли прахом. Попробуйте позвонить в Маген-Шауль, там тоже есть караваны. Она дала мне телефон.

 

 

 

 

 

06.06.2024 в 18:49

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2024, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising
We are in socials: