КАК МЕНЯ ИСКЛЮЧАЛИ –
А исключали меня так. По ленинградскому адресу послали телеграмму. В секретариате знали, что я в Комарове и твердо рассчитывали, что я ее не получу.
Даже смешно — серьезное учреждение, взрослые люди, пускаются на такие дешевые уловки!
Однако номер не прошел.
В этот день по совершенно случайному совпадению Лиля поехала в город.
Она развернула бланк и у нее задрожали руки. Не от испуга, от ярости.
"Предлагаем вам (без обращения) явиться на заседание секретариата десятого июля в шестнадцать часов. Чепуров".
Этот бесстыдный текст Лиля прочитала мне по телефону и я тут же отправил ответную телеграмму.
"Сообщаю секретариату, что я 59 лет прикован к постели, поэтому явиться на заседание не могу".
Одиннадцатого нам никто так и не позвонил.
Двенадцатого с утра моросил дождь. Было холодно и одиноко. И вдруг — словно солнце проглянуло.
— Лева, к нам Копелевы!
И вот уже на скате легкая стремительная фигура высокого мужчины — красивого, осанистого, похожего на члена Государственной думы. И Гек кидается навстречу лизать ему бороду.
Такое поразительное, почти неправдоподобное сочетание грузности и невесомости видел я еще лишь у одного человека — у Анны Андреевны Ахматовой.
Вошли и сразу:
— Какие новости?
— Не знаем.
— Ну что же вы? Звоните!
Кручу диск. Трубку снимает оргсекретарь Союза, райкомовская лиса — Воля Николаевна Новикова.
— Вас исключили.
— Формулировка?
— Могу прочитать решение.
— Только медленнее, пожалуйста. Я буду повторять для Лидии Викторовны.
Лиля хватает карандаш. Ай-ай-ай, Воля Николаевна! Какая ошибка! Знала бы, читала бы скороговоркой. А так — я отчетливо, с расстановкой повторяю каждое слово.
"За действия, несовместимые с требованиями устава СП СССР, выразившиеся в получении из-за рубежа и распространении антисоветских изданий, в двуличии, в клевете на советское государство и на советских литераторов, Друскина Льва Савельевича исключить из СП СССР. 10/VII-80 г.".
Закончила, удивляясь моему бесстрастию.
Спрашиваю:
— Когда я получу протокол заседания?
С наигранным недоумением:
— А зачем?
Лев Зиновьевич предупреждал: ни за что не отдадут! В такие документы они вцепляются мертвой хваткой, чтобы не попало на Запад.
Настаиваю:
— То есть как зачем? Меня исключили и я хочу…
— Нет-нет, я прочитала вам решение — этого достаточно. Опускаю трубку на рычаг. Лев Зиновьевич и Раиса Давыдовна — самоисключенные — крепко пожимают мне руку.
— Поздравляем с переходом в новое качество!
Вечером того же дня о моем исключении передали все три станции — "Голос Америки", «Би-Би-Си» и "Немецкая волна".
Свободное копирование
