У Верховного
Адмирал из Екатеринбурга уехал в Уфу и прибыл в Омск позже меня. При встрече на вокзале он поблагодарил меня за председательство на съезде и пригласил вечером быть у него на заседании Совета.
Я отправился вместе с Вологодским. Мы застали адмирала во дворе, возле его любимой лошади. Он казался очень счастливым, погруженным в заботы своего маленького хозяйства, но, как только мы приступили к деловым разговорам, он сейчас же потерял спокойствие. На Сукина он положительно рычал, не давая ему докончить доклад. Речь шла, насколько помнится, о размещении американских войск, и адмирал протестовал против предоставления им тоннелей.
Когда текущие вопросы были исчерпаны, адмирал стал рассказывать о положении на фронте. Причины его озабоченности, которую я заметил еще в Екатеринбурге, наконец разъяснились.
На самарском направлении наши войска потерпели большую неудачу.
-- Возможно, что будет оставлена даже Уфа, -- сказал адмирал с твердостью и суровостью, за которыми чувствовался подавленный стон.
"Какой мученик!" -- можно было только подумать, глядя на него и прощая ему всю нервозность. Не шапку Мономаха -- терновый венец надел он на свою честную голову.
Свободное копирование
