Законность и порядок
Петров, Пепеляев и я условились, что никаких личных вопросов мы подымать больше не будем. "Группа" время от времени встречалась, но ее беседы опять, как и раньше, зимой, стали чисто деловыми. Пепеляев говорил на этих беседах о своих планах слияния власти с общественностью, Тельберг -- о "законности и порядке".
Мы ожидали от обоих смелых и ответственных шагов. Речь Тельберга, произнесенная им 15 мая, при приеме чинов судебного ведомства, внушила большие надежды и обществу.
"Законность, охраняемая судами, -- сказал он, -- оборотная сторона таких понятий, как собственность, имущество, свобода личности.
Законности нет в советской России, как нет там ни собственности, ни имущественных прав, ни свободы личности. Этот дух отрицания закона сквозь карантинную черту фронта просачивается иногда и к нам, как опасная психическая зараза, и у нас появляется кое-где как в органах власти, так и у обывателей дух неуважительного отношения к закону. Победить большевизм на фронте -- задача нашей чудесной, здоровой и мужественной армии. Победить дух большевизма в тылу -- ответственная задача судебных деятелей. Только обе эти победы вместе дадут нам возможность спасти и возродить государство".
Совершенно правильно указал дальше Тельберг и метод поддержания законности -- "неуклонность".
"Неуклонность -- это есть такой принцип или такое стремление, чтобы каждое преступное деяние обязательно доходило бы до судебного разбирательства, обязательно кончалось судебным приговором, чтобы каждый приговор обязательно приводился в исполнение, чтобы, таким образом, каждое преступление влекло за собою установленное наказание. Если нам удастся планомерно и настойчиво осуществить это начало неуклонности, то нам почти не понадобятся ни полевые суды, ни смертные казни".
Дальше министр юстиции высказал свою мечту: "вывести суд из городов на деревенский простор". "Я предвижу, -- сказал он, -- воскрешение почти библейских картин, когда окружный суд будет открывать свои заседания под вековым кедром сибирской тайги, комплектуя тут же состав 12-ти присяжных, воспроизводя здесь всю постепенность судебного заседания, тут же произнося приговор и передавая виновного в руки исполнительной власти".
Неуклонность и быстрота судопроизводства, так идиллически изображенные министром, -- это было как раз то, что нужно. И если мы и не верили в осуществление этих начал под вековым кедром, то ожидали все-таки разработки конкретных мер для устранения вопиющей медлительности уголовного суда.
Свободное копирование
