В апреле 1942 года меня пригласили на совещание в Кремль. Совещание созвал Вознесенский.
Выглядел он плохо: бледное лицо, свинцово-синие круги под глазами. Вид сильно уставшего человека.
Он объяснил присутствующим ситуацию, сложившуюся с никелем:
– Мы никель по существу только и даём на производство брони, орудийной стали и авиационной промышленности – для изготовления коленчатых валов. А для выполнения программы по никелю нам нужно иметь… – И он назвал количество необходимого металла. – У нас же имеется его только… – И он вновь назвал цифру. – Вы специалисты и коммунисты. Подскажите, что делать? Как выйти из создавшегося положения?
Началось обсуждение сложнейшего вопроса: как быстро восполнить недостающее количество никеля? Какие никельсодержащие стали можно заменить на стали без никеля?
Стали вспоминать, что делалось перед войной по исследованию заменителей дефицитных металлов. Выступали один за другим с конкретными предложениями, производство каких деталей следует перевести на стали-заменители.
– Необходимо лучше использовать отходы сталей, содержащих никель, – предложил кто-то из участников совещания.
Я вспомнил одну из марок сталей для брони, которую мы в своё время тщательно исследовали. По своим броневым качествам она была хорошей и полностью удовлетворяла всем требованиям, но трудно сваривалась. При сварке появлялись трещины.
Поднялся Малышев.
– У нас, – сказал он, – сейчас при сварке танковых корпусов академик Патон чудеса делает: любую сталь сваривает и надёжно и быстро. Давайте попробуем эту марку, я уверен, что она подойдёт, если по всем остальным параметрам выдержит. Патон сумеет её сварить.
Было высказано и много других предложений о сталях-заменителях. Выход был найден, и на следующий день было принято соответствующее постановление.
Свободное копирование
