Кирххорст, 3 ноября 1944
Среди почты письмо от Ины Шпейдель, дочери генерала. Она пишет, что 29 октября арестован и Хорст. Круг старых рыцарей «Короля Георга» и рафаэлитов сильно поредел: одних — казнили, отравили, запрятали в тюрьму, других — разъединили и окружили доносчиками.
В немецком языке есть еще проселочные тропы, в то время как французский катится по рельсам. Вследствие этого увеличиваются конвенциональные, не-индивидуальные элементы; одним из них является сцепление.
Приведу высказывание Ривароля: «Если бы гласные и согласные притягивались друг к другу по естественным законам магнитных субстанций, то язык оставался бы единым и неизменным, подобно универсуму».
После полудня пришла Ханна Викенберг, только что в старых кварталах Ганновера попавшая под обстрел. Она рассказала о сценах, происходящих в бункерах. Бомбы с воем падали совсем рядом, пыль и чад проникали сквозь маленькое окошко внутрь и делали лица неузнаваемыми. Помещение гудело от вздохов, воплей и стонов, женщины падали в обморок. Детям, которых рвало от страха, лица завязывали платком. Одна женщина угрожала, что вот-вот родит:
— Врача, скорее врача, горит, горит!
Ей вторили голоса:
— Где горит, силы небесные, где?
Никто из находящихся в бункере не был в силах стоять; распростершись на полу, все тряслись, изо рта у них шла пена. Даже толстокожая Ханна сказала:
— Я уже смирилась с тем, что всем нам крышка.
Свободное копирование
