28 сентября.
Во вторник, 25-го сентября погиб Аминтаев. Он поднимался утром с Подольского аэродрома, а днем со Щелковского аэродрома с той же целью ушел в воздух Романюк. Оба - на «Спитфайерах-9», оба шли на 12.5 км., чтобы оттуда прыгать с затяжкой. Я поручил Капырину следить за Аминтаевым, а Реуту - за Романюком.
Часа в 2 дня я позвонил по вертушке генерал-лейтенанту Затевахину командующему воздушно-десантными силами.
- Ну как с Аминтаевым?
- Плохо.
- Разбился?!
- Нет, но плохо. Сейчас выясняем.
Больше я от него ничего не мог добиться. Позвонил тогда в Щелково генерал-лейтенанту Данилину.
- Ты не знаешь, что с Аминтаевым?
- Нет. А что?
Рассказал ему. И спросил у него про Романюка.
- Набрал 12800. Прыгнул. Сейчас ищем его. Летчик сел.
Через час приехал из Подольска Пафнутий Капырин и рассказал: самолет набрал 12500, Аминтаев приподнялся, чтобы прыгать и свалился на дно кабины. Летчик вниз. Врачи констатировали смерть. Полагают, что удушье, видимо, что-то с шлангом. Так считают Байдуков и Кокки, с которыми я говорил. А Романюк прыгнул благополучно, падал 12 км, на 800 метрах раскрылся.
Жаль Аминтаева - всего несколько дней назад был у меня, живой, энергичный, уверенный.
В среду 26 сентября вечером поехал с Аккуратовым к Галаю. Небольшая, скромная квартирка из двух маленьких комнат на пятом этаже на тихой улице Стопани. Молодой, высокий, с очень живым, еврейским лицом. Очень миловидная жена. Сынишка уже спит. Нас, видимо, ждали, накрыт стол, виноградное вино. «В этом доме водки не пьют» - извинилась хозяйка Зоя, не помню отчества, Галая зовут Марк Лазаревич.
За столом речь зашла о перелете. Галлай говорил образно и довольно остроумно о своем проекте и треволнениях.
- Заявление Шахурину я дал еще три месяца назад. Сказал, что поддерживает, но до сих пор никуда не доложил. А время уходит: надо машину строить, испытывать, тренироваться. Прошу вас помочь.
Я выразил некоторое сомнение в выборе конструктора Месищева.
- Другого нет, - ответил Галлай, - все-таки его Пе-8 наиболее близко подходит к нашим требованиям. Ее следует модифицировать, забить баками, приспособить.
- Какую скорость вы будете держать?
- Конструктор обещает среднюю около 500. Мы делаем скидку на встречный ветер и считаем, что чистый летный путь вокруг Земли займет 55 часов, время на земле - 15 часов. Тогда мы побьем рекорд Юза на двадцать часов и долбьемся такого результата, что наш рекорд долго никто не сможет побить. Ныне, при современном состоянии авиации, его можно улучшить лишь часа на 2-3, но отнюдь не на двадцать, а из-за этого никто лезть не станет.
- Земля может задержать.
- Да. Поэтому я считаю, что во все пункты посадки надо послать опытных инженеров, знающих именно эту машину. Чтобы он знал, что пробка на левом баке закручивается туже, чем на правом, и это так и должно быть, и чинить это не надо. Тогда - уложимся.
- Контрольные полеты?
- Это когда будет готова машина. Тогда обязательно сходим по всему советскому маршруту, до границы.
- Как будет оборудована машина?
- Я передал конструктору технические условия, он их принял. В машине должно быть тепло, удобно - это очень важно в длительном перелете. Будет два штатных места над баками, звукоизоляция, можно курить. Вообще, на мой взгляд, довольно демонстрировать сверхчеловеческую выносливость. Я. например, предполагаю на последнем этапе выбрать время и всем побриться, одеть чистые воротнички, надушиться - выйти из машины пижонами.
Он очень интересовался моим мнением - утвердят ли его проект, особенно - учитывая, что он малоизвестный летчик, еврей и не Герой Советского Союза. Я расхохотался, и он понял мой ответ.
- А вот первое соображение имеет резон, - сказал я. - Вы знаете рассказ Микулина о том, чем отличается опытный конструктор от неопытного? Обоим дают задание - определенные параметры. Неопытный делает в точку, тщится и срывается. Опытный делает по заданию и чуть ниже. И когда у него срывается основное, он говорит: да, не получилось, но вот готово в первом приближении. Так и вы должны иметь запасной вариант.
- Какой? Я уже думал об этом. Вот, например, можно пролететь по границам всего СССР. Впрочем, это будет, пожалуй, не легче кругосветки, но зато все время - на своей территории.
- Да, это не легче, - подтвердил Аккуратов.
- Такой проект был, - сказал я. - Виктора Евсеева. Это - стоящее дело.
- Ну вот видите, я и не знал, - сказал хозяин. - А какие вы еще знаете неосуществленные проекты?
- Супрун предлагал пролететь от западных до восточных границ Советского Союза без посадки.
- Это очень интересно и показательно, - воскликнул Галлай (видимо, дошло!).
Мы стали говорить вообще о возможных перелетах. Их осталось чуть на земном шаре. Кругосветка. Из Москвы в Австралию без посадки, или в Бразилию. Через два полюса. Из Москвы в Москву без посадки вокруг света, это проект как-то развивал мне Громов, говорил о возможностях авиации.
- Так у вас экипаж сколько? - спросил я.
- Пять. Два пилота, штурман, радист, инженер.
- А вам Валентин говорил о шестом?
- Говорил, - засмеялся Валентин.
- Да, он мне говорил о вас, - подтвердил Галлай. - Честно говорю: с большим удовольствием. Вы человек известный в авиации, и мы знаем, что вы не подведете. Вы пользуетесь крупным именем и авторитетом. Мы, конечно, заинтересованы в том, чтобы перелет был освещен, как следует в печати - это тогда будет обеспечено. Наконец, Ваше участие разгрузит нас от многой организационной работы на земле, в частности, от бесед с корреспондентами. Так что - принципиально я целиком «за». Трудность только в том, что мною уже даны технические условия конструктору, но я думаю, что он сможет их переучесть. Да кроме того, в современном аэроплане возможности резерва очень большие. Ну-ка прикинем: 80 кг. вашего веса - это 10 минут полета. Никакой роли на таком маршруте не играет и не спасает.
- Да, - засмеялся Валентин. - Я берусь сэкономить эти десять минут на трех сутках полета.
Расстались. Договорились, что мы позвоним Шахурину и узнаем о судьбе проекта.
Галлай произвел на меня впечатления толкового и настойчивого человека. Во время войны, желая узнать, как ведут себя машины в длительном полете, он пришел в полк Пусэпа, 6 или 7 раз летал в тыл на бомбежку, над Брянском его сбили, зажгли, они выскочили с парашютами, пробирались к фронту, прорвались и вернулись. Как испытатель, видимо, бывал во всяких переделках. На его счету - 73 испытанных машины. Дня за два до нашего разговора - взлетал на новой машине, и лопнула покрышка, сел. Рассказывает, смеясь. Вот только опыта маршрутных полетов у него маловато, почти нет - только по испытаниям на километраж. Тут полная противоположность Титлову. И когда на обратном пути Аккуратов спросил моего мнения о Галае, я сказал ему, что командиром, пожалуй, он годится, но на правое сидение обязательно надо извозчика, вроде Титлова, который и будет вывозить перелет, а взлеты и посадки - за Галаем.
- Верно, - согласился Валентин.
Вчера позвонил Володе.
- Так тебе и надо! - сказал Кокки. Это означало поздравление с орденом.
Рассказал ему о своем впечатлении от Галая. Он вполне согласился, поведал, что и он такого мнения: голова хорошая, а руки должны быть маршрутника. Обязательно нужна прикидка - тренаж по маршруту. Пройти, скажем, до Иркутска. Потом до Владика. Потом туда и обратно без посадки. Тут выяснится и машина, и люди, и земное обслуживание, и многое другое.
- Ну, а у тебя как?
- Позавчера хотел сделать прикидку на полчаса - мотор не годится. Буду завтра просить другой.
По моей просьбе Сенька звонил Шахурину. Тот сказал, что знает о проекте Галая. Дело интересное. Но решения еще нет. Будет сразу приниматься по трем группам: Галая, Громова, Кокки. А это еще что? Надо узнать!
29 сентября.
Сегодня Титлов на машине «Н-331» улетел в Арктику. Провожал их в Химках. Разъяснил Титлову и Аккуратову, как себя надо вести на полюсе, кому давать радиограммы.
НА аэродроме видел занятную машину: геликоптер конструкции инж. Братухина. Сигает с места, висит, поворачивается в ладони от земли. Совершенно чудн'ая машина.
Свободное копирование
