1945 - 10

20 марта 1945 г.

    В 12, когда я еще спал, позвонил Гершберг.

    - День отличный. Звонил мне Яковлев. Приглашает к нему на аэродром, посмотреть послевоенную авиацию. Едет Заславский. Поедем, а! Через полчаса он пришлет машину.

    Поехали. Приехали на завод. Вышел Яковлев, сели в другую машину, поехали на аэродром. Он в генеральской форме, с ленточками орденов (восемь, в два ряда). День солнечный, веселый, хотя и 10о мороза.

    Еще дорогой Яковлев говорит:

    - У меня сегодня одно очень большое событие. Скажу после.

    На аэродроме проезжаем мимо красноватых истребителей.

    - Это новые Микояновские,  - поясняет Яковлев.

    - А вот и Яки!

    Сошли. Целое племя новых пассажирских машин.

    Первый стоит Як-8 - изящная серая двухмоторная машина. Назначение внутриобластные перевозки. «Маленький Дуглас». Два мотора «М-11» по 150 л.с., моторы закопчены. Внутри скромно, но хорошо отделано. Яковлев предложил пройти, сесть. Деревянные удобные кресла с подзатыльниками. Шесть пассажирских мест. Уборная (просторная - я сразу вспомнил теснейшую на дирижабле «В-3», из которой высовывалась половина командира корабля). Регуляция воздуха - теплый/холодный. Серый сплошной коврик.

    - Садись в пилотское кресло,  - предложил Яковлев.

    Я сел. Два кресла, двойное управление. Отличный обзор. Скорость 220, дальность

1000, за счет дополнительных баков - 1500. Стоимость 100-150 тысяч.

    - Тебе ее заказывали?

    - Нет. Мне никто не заказывал ничего, но конструктор и не может ждать. Я хотел сделать машину, промежуточную между большими аэродромами. Эта садится, где угодно.

    Рядом другая - «Як-14». Одномоторная, тот же «М-11». Моноплан тоже, но крыло над кабиной, поэтому - подкосы. Это - настоящий воздушный автомобиль. И все сделано под автомобиль. Широкая дверка, четыре места, как в машине, садиться так же. Приборная доска, как в машине, и даже ящички по бокам. На доске - витая надпись

«Яковлев» и «№ 14».

    - Земной человек плохо себя морально чувствует в самолете. А тут все привычно, как в машине. Этот стиль много значит. Поставил даже глушитель, чтобы и мотор работал по-автомобильному. Послушай!

    Запустили (запуск из кабины!). Звук очень приглушенный, чуть громче авто. В кабине можно свободно разговаривать. Скорость - около 200, посадочная - 65. Багажник сзади, на 2-3 чемодана, за сиденьями - место для портфелей, свертков. Обзор - чудо.

    - Это настоящий автомобиль личного пользования. Таких много в Америке. Стоимость будет не больше «Эмки». Сейчас она полетает.

    Подошел летчик, молодой, скромный, деловой, высокий рост, кожанка.

    - Познакомьтесь, Расторгуев. Сегодня - юбиляр. Летал утром и поставил не то союзный, не то мировой рекорд скорости.

    Поздравили.

    - На чем?

    - На моей новой машине.

    - Все документировано? По треугольнику?  - спросил я.  - По правилам ФАИ? Комиссары были?

    - Все чин чином,  - отвечал летчик.  - Летал полчаса. Можно подавать официально, а аэроклуб.

    - Так об этом надо написать!

    - Погоди, рано. Машина - особая.

    - А что особого?

    - Вот увидишь после.

    Расторгуев сел в «Як-14» и улетел. Прошел низко над нами. Мотора почти не слышно. Идет, как по ниточке. Малый вираж и снова строго горизонтально. Управляемость и послушность отменные.

    Пошли дальше.

    - Вот вам нужны в «Правде» несколько таких машин, как 14-ая,  - сказал Яковлев.

    - Нет. Такие - само собой. Мне лично нужна машина с радиусом в 1500-2000. И скоростью в 400, - сказал я.  - Мне надо в один день успевать в Берлин и обратно - к выходу номера.

    - Так вот тебе «Курьер»,  - ответил Яковлев.  - Скорость 600, дальность 2000. Устраивает? Это будет пассажирский экспресс.

    Мы вошли в ангар.

    Длинный красный самолет, красная сигара. Это и есть «курьер» переделанный «Як-9», бывший истребитель, вооружения сняты, добавлено 2-ое место.

    - Садись в кабину, приноровись, удобно?

    Я залез. Никое, очень удобное сиденье, откидной столик, слева высотомер, справа - саф. Летчик не отгорожен, можно его толкать, хороший обзор. Даже сидя в самолете, я чувствовал себя уже летящим с большой скоростью.

    - Хороша!  - сказал я.

    - Вот - пожалуйста. Я согласен дать ее тебе в полет, когда понадобится. Все испытания прошла. Позвони, когда будет нужно!

    Вышли из ангара. Около стояла красная машина, одномоторная, похожая на иглу с несколько толстым хвостом.

    - Это и есть сегодняшний юбиляр. Реактивный самолет. Взлет с обычным мотором, на высоте - включает реактивный.

    - Сколько он работает.

    - Около получаса. Вполне достаточно для воздушного боя. Но для него у меня сделан и другой самолет - «Як-3» с новым мотором. Будет самый быстроходный истребитель мира. Вот он стоит в ангаре. А рядом - «УТ-2», сейчас всюду обучают на нем.

    - А ангар у тебя давно?

    - Нет. Раньше у меня не было. Все самолеты стояли под открытым небом. Бился, ничего не могу сделать. Сказал т. Сталину. Он сразу, не переспрашивая никого, сказал - дать! Дали мне, Микояну, Лавочкину.

    Подошел худощавый, невысокий, веселый летчик, на вид - лет 35, в кожанке, генеральские погоны.

    - Федрови.

    Заславский говорит: хорошо бы полетать хоть на одной из виденных.

    - Давайте я вас покатаю,  - засмеялся Федрови.  - Как раз сейчас полечу.

    - На чем?

    - «Мессер-108». Новый. Испытываю, что он такое. Прошу!

    Но Яковлев запротестовал: «Некогда». Видимо, не хотел отвечать за нас.

    Поехали на завод. Зашли в кабинет. В камине - дрова горят, уютно. Сели.

    - А я с этим камином натерпелся. Начал строить этот корпус, запроектировал камин, широкую лестницу. С стройинспекция не утверждает, говорит - по нормам не полагается. И ни в какую!

    Работает у меня подарочная группа (пепельницы с самолетами). Так часто делаю то одному, то другому подарочный самолет для ребят. И вот случилось: Рузвельт прислал Сталину свой портрет. Сталин ответил тем же, а рамку для портрета - строгую, художественную - мы делали. Я вот давно думаю над тем, чтобы вещи делать не только правильные, но и красивые. Ведь изуродовали Москву новыми безобразными домами. Хочу написать об архитектуре архитектора услыхали, Христом Богом просят написать, помочь им прошибить косность. Хочу написать и о театре. Вот я, конструктор, дал за время войны столько-то новых самолетов. А что дал Большой театр? Один спектакль

«Иван Сусанин», да и то испортил его. Говорил я об этом с Поспеловым - и об архитектуре, и о театре, а он боится что ли?

    Позвали завтракать. Маленькая столовая, тут же - при кабинете. Чудный сервиз. На столе - коньяк «КС», водка, Мукузани, Цинандали. Легкая закуска, печеная картошка, заливная осетрина, горячая рыба, ромштекс, кофе с яблочным пирогом. Великолепно и вкусно.

    После завтрака - опять в кабинет. Заславский завел разговор о механизме творчества, спросил - где Яковлев работает.

    - Я работаю здесь, в кабинете, больше у меня рабочей комнаты нет. Иногда фотографы требуют, чтобы я снялся за чертежной доской, за расчетами. Я им говорю, это же враки. Я даю идею, основное решение проблемы, а дальше дело, пожалуй, техники. При современном оснащении нас расчетной наукой и при нынешних знаниях авиации, да плюс еще наш опыт - технически грамотные идеи можно обосновать быстро. Этим и занимаются мои помощники. Но одних знаний недостаточно. Нужна творческая интуиция. Вот есть такой авторитет в области аэродинамики - проф. Пышнов, ты его, Лазарь, знаешь хорошо. Сколько раз он пытался создать машину, а не получается. Как я творю. Мне необходимы ощущения. Я разговариваю с вами, с другими людьми, бываю в театре, на заседаниях, а мысль все время где-то подсознательно работает. И мне необходимо общаться с людьми. Если бы меня заперли на три месяца в комнату я бы ничего не создал и захирел.

    - Расскажите, все же, о создании какой-нибудь машины.

    - Хорошо. Вот свежий пример. т. Сталин устраивал прием де Голлю. Кажется, 9 декабря прошлого года. Пригласили почему-то и меня. Видимо, потому, что был и командир полка «Нормандия», а они все время хвалят «ЯКи». Прием был в Екатерининском зале. Молотов поднял тост за гостя, гость - за Сталина и, кажется, Молотова. Потом Сталин начал провозглашать тосты. И вдруг слышу - «За Яковлева, конструктора советских грозных истребителей». Я сразу встал. И вот вижу - Сталин идет с бокалом к моему столу. Я совсем растерялся. Пошел навстречу. Чокнулись. «Вы хорошо выглядите, я давно вас не видел»,  - сказал Сталин. После банкета т. Сталин пригласил посмотреть кино. Посмотрели одну картину. «Ну что, по домам или будем смотреть еще?» спрашивает Сталин. Все, конечно, молчат. «Ну, давайте посмотрим еще. Что есть?» Ему называют. Он выбрал «Волгу-Волгу». (Сталин, видимо, очень любит эту картину. Мне когда-то Полина Осипенко рассказывала, что на даче Сталина еще в 1938 или 1939 г. ее вертели, потом еще кто-то говорил. Гершберг рассказывает, что Сталин смотрел ее десятки раз.  - ЛБ) Прокрутили. «Ну, по домам - или еще?» Опять все ждут. Начали вертеть мультипликацию Диснея, сделанную специально для России, на русском языке.

    Потом Сталин взял командира «Нормандии» подполковника Пуяда и пошел в соседний зал, туда же пошли еще несколько человек. Проходя мимо меня, он потрогал ордена, побренчал ими и засмеялся: «А неплохо получается?!» и позвал меня. Сел за стол.

«Дайте нам шампанского!» Сам открыл бутылку, налил в бокалы. Выпили. Потом спрашивает у командира:

    - Вы летали на Як-9 с 37-мм пушкой?

    - Да.

    - Нравится вам эта машина?

    - Хорошая машина. Но нам больше нравится «Як-3», это более маневренный самолет.

    - Но у него вооружение слабее.

    - Зато маневренность больше.

    - Ну это важнее для индивидуального воздушного боя,  - заметил Сталин. Зато пушка

37-мм разносит любой современный самолет. Видите, у нас есть идея устраивать в воздухе при налете вражеских бомбардировщиков воздушную артиллерийскую завесу. Как вы на это смотрите?

    - Вот если бы на «Як-3» поставить 37 мм пушку - это было бы хорошо, упорствовал француз.

    - Ну как вы не понимаете,  - возразил Сталин.  - Это же разные задачи: воздушный бой и артиллерийский заслон. Конечно, было бы хорошо иметь «Як-3» с 37 мм пушкой, но такого самолета нет, и вряд ли это возможно. Яковлев, как вы думаете, это возможно?

    - Нет, т. Сталин,  - ответил я.  - Это невозможно. «Як-3» - самый легкий в мире истребитель. Если на него поставить 37 мм пушку - это его резко утяжелит и он потеряет и скорость и маневренность.

    - Ну, вот видите,  - сказал Сталин.  - Конструктор говорит, что это невозможно.

    А француз упорствовал. Он явно не понимал идеи Сталина и хотел иметь тяжелую пушку не для завесы, а для драки.

    - Ну, с ним каши не сваришь,  - махнул рукой т. Сталин.

    Беседу переводил работник НКИДа. При переводе он явно путался в технической и военной терминологии, и я, несмотря на весьма слабое знакомство с французским языком, и французский летчик его часто поправляли.

    - Вот так всегда,  - заметил полушутливо т. Сталин.  - Мы воюем-воюем, а придут дипломаты - и все испортят.

    Он еще пару раз - по ходу разговора и очень к месту - сказал это о дипломатах.

    Вернулся я домой на дачу в 5 ч. утра, и уснуть не могу. Свербит мысль: как бы все-таки поставить на «Як-3» тяжелую пушку. Ходил, лежал, думал. И постепенно начала рождаться мысль: передвинуть летчика, это освободит место для более габаритного вооружения, сделать то-то, так-то изменить центровку. В 9 ч. утра я уже позвонил на завод и приказал приготовить к часу дня такие-то и такие-то расчеты. Приехал, сели. Неделю работали. И вот, в субботу, я позвонил т. Сталину.

    - Могу поставить на «Як-3» 37 мм пушку.

    - А скорость и маневренность?

    - Останутся без изменения.

    - Это очень хорошо.

    И в понедельник меня уже вызвали со всеми расчетами и данными (об этом он дал в Комсомолке. Надо взглянуть.  - ЛБ).

    Вообще, т. Сталин давно уже высказал мысль о том, что современная авиация должна быть пушечной. Помню еще до войны он вызвал меня и спросил, как вооружены современные иностранные самолеты. Я ответил, что «Спитфайер» имеет столько-то мелкокалиберных пулеметов, «Харрикейн» столько-то и пр.

    - Это обывательский подход к авиации,  - сказал Сталин. Они успокаиваются тем, что их много Но раз их много - рассеивание большое, а убойность - ничтожна. Сейчас вслед за нами будут бронировать самолеты, что тогда сделает мелкокалиберный пулемет? Самолет истребитель должен быть вооружен пушками и пулеметами крупного калибра.

    - А вот другой случай создания машины. Дело было в 1943 г. в сентябре или октябре, когда наши войска форсировали Днепр. Вызвали нас к т. Сталину был Маленков, Новиков, Шахурин, кто-то еще; из конструкторов - Ильюшин, Лавочкин и я. Сталин сказал

    - Наши войска вышли к Днепру. Немцы бросили туда свою авиацию, бомбят вовсю, а наши аэродромы далеко, близких аэродромов в Днепру нет, дальности у истребителей не хватает и они не могут бороться с немцами. Нужно срочно увеличить дальность. Что вы можете предложить т. Лавочкин? (Между прочим, об этом - дальности аэродромов, невозможности их пододвинуть из-за прибрежных болот и леса мне как раз говорил тогда на фронте командующий 16 - ой воздушной армией генерал-полковник Руденко.  - ЛБ).

    Лавочкин встал и ответил, что дальность увеличить нельзя, т. к. это снизит скорость, но он может предложить другие улучшения.

    - Нам сейчас дальность нужна,  - перебил т. Сталин.  - Дальность, дайте мне дальность. Можете?

    - Нет, т. Сталин, не могу.

    А я сказал, что могу и через несколько минут постановление было оформлено.

    Спустя некоторое время наши самолеты производили большую операцию по эвакуации штаба И.Б.Тито из окружения в Югославии (об этом писал летчик Калинкин в «Красной Звезде» в конце прошлого года.  - ЛБ). Но «Дугласы» должны были действовать обязательно под прикрытием, иначе вся операция могла пойти насмарку. И вот, полк

«ЯК-9» днем пролетел через всю территорию Украины, Румынии и Югославии, занятую еще немцами, и без посадки опустился в Бари в Италии. Из этой машины сейчас родился «Курьер». Такая дальность тебя устраивает, Лазарь? А помогло мне в этом деле и одно внешнее обстоятельство. Когда я стал замнаркома, я добился постановления (и с этим т. Сталин согласился), чтобы конструкторы 1-ой категории имели в год 500000 рублей абсолютно бесконтрольных, на риск. Он может кинуть эти полмиллиона на ветер, не думая о Наркомфине, Госконтроле и т. д. Конструктор должен иметь право на риск. Вот на эти деньги я и строил машину. Что в этом случае обеспечило успех и в чем здесь проявилась роль конструктора? Конструктор не должен ждать заказа, благодаря предварительной работе общая схема машины и сама она в первом приближении были готовы еще до разговора в Кремле. Успех обеспечило и то, что я поставил перед собой хотя и дерзкую, но разумную черту: 2000 км. Поставь я

3000- и ничего бы не вышло. Роль конструктора заключается в том, чтобы определить пределы дерзания и наметить наиболее короткий путь к цели. Иные идут более длинным путем, третьи заходят цели во фланг, а то и с тыла, некоторые совсем сбиваются с пути и не приходят к ней (говоря это, Яковлев чертил на столе эти пути).

    - А над чем вы сейчас работаете?  - спросил Заславский.

    - Над истребителем.

    - Как вы относитесь к Ильюшину?

    - Я считаю его гением. В 1938 г., задолго до войны он предложил штурмовик, которого и до сих пор нет ни в одной армии мира. Идея его заключалась в том, чтобы бить танки, когда они раскрыты.