authors

1558
 

events

214521
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » Anton_Ossendovsky » Монгольский кондотьер - 1

Монгольский кондотьер - 1

09.01.2005
Москва, Московская, Россия

Монгольский кондотьер

 

Предреволюционная Монголия разделялась на западный и восточный аймаки. Административным центром первого был Улясутай, которым управлял китайский наместник. Улясутай совсем не походил на город в европейском значении этого слова. На утоптанной, как глиняный пол, «улице» гнили отходы, смердели человеческие экскременты, валялись дохлые кошки и крысы. Вдоль дорог торчали столбы с головами преступников. Тела же сбрасывались в ближайший овраг. Так, впрочем, поступали и с более уважаемыми гражданами. Ламаистские традиции запрещали копать землю, считавшуюся святой. Функции же могильщиков выполняли собаки-людоеды. В Улясутае Оссендовский сразу попадает в са мую гущу событий:

 

«Попав в город, мы тут же окунулись в пучину политических страстей. Монголы яростно протестовали против вмешательства Китая в дела их страны. Взбешенные китайцы требовали в ответ выплату налогов за весь период существования монгольской автономии, с таким трудом вытребованной у Пекина. Русские колонисты, издавна селившиеся вокруг городов, больших монастырей или становищ кочевников, разбились на враждующие группировки. Из Урги поступило сообщение, что русский генерал барон Унгерн фон Штернберг возглавил войско и сражается за независимость Внешней Монголии. Русские офицеры и беженцы создавали вооруженные отряды, против чего протестовали китайские чиновники, но что одобряли монголы. Большевики, встревоженные формированием этих отрядов, послали свои войска к монгольской границе. Из Иркутска и Читы то и дело спешили в Уля-сутай и Ургу большевистские курьеры с разного рода предложениями к китайским комиссарам. Китайская администрация в Монголии потихоньку вступила в тайный сговор с большевиками и выдала им русских беженцев, нашедших прибежище в Кяхте и Уланкоме, тем самым грубо нарушив международные законы. Затем большевики провозгласили Ургу коммунистическим городом. Русские консулы бездействовали. В районе Косогола и долины Селенги произошли вооруженные столкновения Красной Армии с антибольшевистскими формированиями. Китайские власти распорядились ввести войска в монгольские города и разослать по всей стране карательные отряды, и в довершение всего китайские военные в поисках крамолы проводили крупномасштабные обыски, не гнушаясь при этом кражами.

Вот в такую атмосферу окунулись мы после трудного и опасного путешествия по Енисею, Урянхайскому краю, Монголии, земле торгутов, провинции Ганьсу и Кукунорской равнине».

 

В городе кипела жизнь. Русские, китайские и американские фирмы проворачивали здесь оптовые операции. За бесценок они скупали у монголов скот, кожу, верблюжью шерсть. Караваны шли на запад через Кобдо и перевал Улан-Дабан до Бийска и Барнаула или на юг до Иркутска. Существовал и третий путь — на восток к портам Желтого моря, но транссибирская дорога со временем сделала его ненужным. После поражения Колчака в Улясутай начали массами наплывать жители бывшей царской империи, по тем или иным причинам чувствовавшие себя в опасности. Забытый путь в Калган ожил. По нему двигались толпы беженцев. Они не имели никаких документов. Гонимые страхом и отчаянием, они шли куда глядели глаза. Почти у всех было оружие, но только некоторым из них удалось вывезти из России или приобрести по дороге какой-нибудь капитал.

Традиционная гостеприимность, которая всегда была присуща жителям монгольских степей, подверглась тяжелейшему испытанию. Так как беженцам нечем было платить, продуктов, лошадей и проводников они добывали силой. В предреволюционной России азиаты считались чем-то низшим. Недавним царским офицерам трудно было об этом забыть. Скрипя зубами, они приспосабливались к постановлениям все еще правящей в Монголии китайской администрации. Та же все менее доброжелательно смотрела на проблематичных иностранцев и без всяких церемоний, под любым предлогом, сажала их в тюрьмы. Оставшиеся же на свободе, чувствуя опасность, начали создавать отряды для местной самообороны вместе с русскими колонистами, заселившими почти весь юг Монголии. Многие думали, что дни китайского правления уже сочтены. Среди по селенцев большинство отдавали предпочтение большевикам. В поисках единомышленников обе стороны втягивали в интриги как китайцев, так и монголов. Атмосфера все больше накалялась, когда в восточных аймаках начал устанавливать порядок барон Унгерн.

Роман Максимилиан фон Унгерн-Штернберг происходил из древнего рода балтийских баронов, легендарным родоначальником которого, возможно, был сын Рюриковича, изгнанного с Галицкой Руси. Необузданный, вспыльчивый, зачастую безумный, этот офицер не сделал карьеры в царской армии. Его выслали, а точнее, сослали в самый отдаленный «зеленый гарнизон» империи — в Забайкалье, в казацкие станицы над Амуром. Тем не менее он верил в свою историческую миссию. Когда в 1911 году в Китае была свергнута маньчжурская династия, он появился в Монголии, стараясь примкнуть к рядам Дамби Джамцана, астраханского калмыка, который, переодевшись в ламу, призывал к освобождению Монголии от китайцев. Верхом в одиночестве он проехал много тысяч километров по монгольской степи. Он знал страну, людей, их язык, веру и обычаи. Степная аристократия издавна твердила, что это не Монголия должна принадлежать Китаю, а Китай Монголии. Унгерн знал об этом и верил в себя. Во время одного из отпусков в семейном кругу он разоткровенничался: «Там, в центре Азии, отношения такие, что если уметь крутиться, то можно стать даже императором Китая». В истории этого государства записано, что когда-то обычный разбойник основал известную и великую династию. В этот раз история не повторилась.

В 1910 году будущий «хан» некоторое время служил в отряде охраны русского консульства в Урге. Спустя пару лет он становится военным инструктором в монгольской армии. Женился ли он на некой маньчжурской княжне и оставил ли потомка, как утверждают некоторые биографы, точно неизвестно.

Русский консул в Кобдо не дал согласия на вступление Унгерна в повстанческие отряды в роли инструктора. Видно, барон не пользовался доброй славой. Однако он остался в монгольских степях. Начало войны принесло долгожданные перемены в судьбе пропадающего в глуши казацкого есаула, авантюриста и кондотьера по натуре. Унгерн соглашается на службу в донском полку казаков, находящихся на территории Восточной Пруссии. Потом он служит в сформированной в Туркестане «Дикой дивизии». Воюет в Карпатах под руководством чем-то похожего на него барона Врангеля. Когда большевики пришли к власти, он вернулся в Забайкалье. После поражения белых офицеров официальная пресса Дальневосточной республики опубликовала характеристику барона. Она была написана в

1917 году: «В военном плане он является отличным, бесстрашным и способным справиться с любыми обстоятельствами офицером. В моральном плане его нужно упрекнуть в постоянных запоях, во время которых он совершает поступки, недостойные офицерского мундира. Из-за склонности к алкоголю он был переведен в резерв, согласно подтвержденному мной постановлению старших офицеров полка. Подписано: Полководец барон Врангель».

Унгерн получает высшие военные знаки отличия, поголовно вырезает взятых в плен австрийцев. Влезает в дикие авантюры по любому поводу. Начальству этого хватило, чтобы отправить его в отставку.

В актах предвоенного Министерства иностранных дел под грифом «Секретно» сохранилась докладная записка об организации русских монархистов в Польше. Она вкратце представляла деятель ность эмигрантского «Комитета внепартийного объединения» под руководством Врангеля. Обращает на себя внимание следующий фрагмент:

 

«Попытка фактического участия в монархической акции была предпринята членом Комитета объединения в Польше полк. Унгерном-Штернбер-гом, который завербовал группу из ста с лишним военных на лесные работы в Карпатах и Восточной Малой Польше на границе с Чехией (скорее всего, в Бесчадах. — Прим. авт.). Только после прибытия группы на место предполагаемых работ завербованным людям объяснили, что им нужно отправиться в Венгрию. В случае монархического переворота они должны были с оружием в руках свергнуть Габсбурга. После свержения барон Унгерн бросил этих людей без средств к существованию».

 

Для атамана забайкальских казаков Григория Семенова тот факт, что его приятель и соратник склонен к поступкам, недостойным звания офицера, не имел большого значения. В Маньчжурии ему требовались люди. Бурятский народный отдел Временного правительства в эмиграции хотел объединить всех буртов. Попытки преображения буртов в стан казаков не прошли. Из армии Колчака и Капелля прибывали десятки тысяч разбитых военных частей. Атаман формирует три корпуса, вооруженные и экипированные посредством испытанного союзника — Японии.

Барон Унгерн был его правой рукой. В начале 1918 года при помощи солдат из монгольского племени он занял Хайлар, главный город Барги. До ближайшего полустанка от Хайлар около 300 км.

Полковник Унгерн начал быстро продвигаться вверх по служебной лестнице. Раздает многочисленные смертельные приговоры. Судит каждого, на кого падает хоть тень подозрения в пособничестве революционерам. Экономя боеприпасы, он приказывает сжигать жертвы в топках паровозов. Живьем! Одновременно он ведет достаточно гибкую политику по завоеванию общественного мнения. В Хайдаре он жертвует дом на нужды польского католического прихода. Сомнительно, чтобы он испытывал симпатию к католицизму. Балтийские немцы в царской России были одними из жесточайших преследователей поляков. Он попросту искал центры, на которые мог бы опереться. Поляки были ему временно нужны. Под конец того же года он находится в Даурии, где участвует в создании бурятской офицерской школы. Из нее выйдут будущие эмиссары с панмонгольской идеей и члены Союза русских фашистов, действовавшего до 1945 года.

Белые не защитили черносотенных порядков «матушки России» в Забайкалье. Зелено-белый флаг сибирских казаков перестал развеваться над полями наиболее кровопролитной Гражданской войны. Не помогли интервенты, благословения православных патриархов и сабля Собеского, которую получил от казаков генерал Иванов-Ринов, наследник атамана Семенова.

Прежде чем атаман сбежал в Маньчжурию, он отправил Унгерна в отставку. А может быть, барону надоело выполнять приказы какого-то выскочки и он решил действовать самостоятельно? Сформировав из семеновских остатков восемь сотен казаков, он притаился над Орхоном.

То, что делали унгерновцы с китайцами, красными пленными, арестованными либо по доносу, либо по подозрению, трудно выразить словами. Специалисты по отправке ближних на тот свет считали, что жертва должна чувствовать, что умирает. Их закапывали по горло в землю, оставляя на произвол судьбы в безлюдной степи под палящими солнечными лучами, бросали связанными в муравейник, разрывали лошадьми, жарили или варили живьем, по ливали водой на морозе или медленно душили с помощью специально изобретенной машины. Все это не исчерпывало арсенала чудовищной изобретательности живодеров.

Генерал Роман фон Унгерн-Штернберг реализовал первый этап своих планов. Невиданная жестокость и террор, конфискация табунов лошадей и стад иного скота для нужд армии, безжалостный грабеж местных жителей резко сократили лагерь феодалов и ламаистских священнослужителей, которые до тех пор его поддерживали. Они, в общем, уже добились своей цели: устранили китайцев. Теперь следовало избавиться от этого авантюриста.

По мнению одного монгольского историка, унгерновцы забрали 4635 верблюдов, 40 171 лошадь, 26 407 голов крупного рогатого скота, 100 729 овец и коз, а также разного вида предметы ценностью на 415 157 ланов серебра (1 лан = 37,7 грамма). В Ур-ге были приобретены значительные запасы боеприпасов, продовольствия, мундиров и различных военных предметов. Был конфискован целый депозит государственного банка, а также была частично взята контрибуция с населения.

Барон постепенно развивает дипломатическую работу. Продолжаются интенсивные приготовления к коронации Богдо-гегена в качестве единовластного правителя Монголии. Письма и посланники кружат между Лхасой, Токио, Лондоном и Вашингтоном. Были щедро одарены влиятельные князья монгольских и тибетских племен. Барон отдает себе отчет в том, что он не может рассчитывать только на собственные силы, что он должен действовать в согласии с капиталистическими странами, которые, несмотря на поражение Колчака и его наследника Деникина, не отказались от идеи свергнуть власть большевиков.

10.05.2021 в 11:27

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2025, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising
We are in socials: