29 февраля.
Наш фронт опять исчез из сводки. Сегодня стало известно, что немцы в районе 48-ой армии начали отступление. Она еще 19-го повела наступление, шла с очень тяжелыми боями и продвинулась на 9-10 км, форсировала Березину. Но далеко ли отойдут - пока неясно. Севернее Рогачева наши 25-го перешли Друть. Немцы подтянули из района Бобруйска три танковые дивизии (4, 5 и 20-ю) и оттеснили наших на Восточный берег реки. Только в районе Мал. Коноплицы у нас остался небольшой качающийся плацдарм.
Как было обнародовано в приказе Сталина, создали 2-й Белорусский фронт (южнее нас). Ему сейчас достанутся болота.
Очень хорошо идут наши на Псковском направлении. Вчера жахнули больше 400 нас. пунктов.
Погода до вчерашнего дня стояла морозная. В ночь на сегодня опять развезло.
Вчера утром зашли кинооператоры майор Николай Вихирев и капитан Ибрагимов. Преложили поехать в 96-й гвардейский пикирующий полк полковника Якобсона. А нас туда уже приглашали. Смотались сразу.
В землянке у командира полка - рослого эстонца разговорившись, выяснил, что это тот самый 99-й ближнебомбардировочный полк, в котором я был в конце мая 1942 г. в Волоконовке, вместе с Наташей Боде и Сашкой Устиновым. Сам Якобсон тогда был командиром полка и привозил нам яичницу и водку. В этом же полку до сих пор живы летчики: ныне Герой СС Смирнов, штурман капитан Герой СС Туриков, летчик - кавалер 5 ленточек капитан Мельник, штурман Герой СС капитан Крупин. Со всеми из них я беседовал сейчас об их последних делах буду писать.
В этом полку мы пробыли в 1942 г. два дня. Я писал тогда об их налете на Харьковский аэродром, во время которого подожгли самолет Карабанова, все считали его погибшим, но он со штурманом пришли дней через десять пешком, а радист Сокольский не пришел. Писал я тогда и о летчике ГВФ Богданове. Через несколько дней в Валуйках, где мы тогда жили, я встретился с Костей Тараданкиным, он передал мне привет от командира полка полковника Егорова. Я спросил о Богданове.
- Богданов не вернулся с задания, погиб.
Прошло еще несколько дней, я уехал с Устиновым в Воронеж. Однажды (20-25 июня) в столовой ДКА ко мне подошел от соседнего стола летчик.
- Тов. батальонный комиссар. Вы, кажется, были у нас в полку в Волоконовке?
Это оказался летчик Быстрых, впоследствии ГСС. ОН сидел со своим штурманом.
- Где полк?
- Да вот почти все, что осталось - я да он.
- А Егоров?
- Назначен командиром дивизии.
- А кто в полку?
- Якобсон.
И вот, сейчас снова встретились! Тесен мир, земля круглая! Пошли оживленные расспросы.
- Где Быстрых?
- Погиб.
- Егоров?
- Командует в тылу дивизией, учебной.
- Кошевой (командир прикрывающего истребительного полка)?
- Погиб.
- Комаров (командир соседствующего полка Ил-2)?
- Командует штурмовой дивизией. На нашем фронте.
- Крупин, Смирнов, Мельник, Туриков?
- У нас. Почти все Герои. Смирнова представляем на дважды Героя, а Мельника - к Герою.
- А помните, я писал о Карабанове?
- Как же, отличный летчик. Погиб под Орлом вместе со своим штурманом. Жаль. Но знаете: год назад пришел его радист Сокольский. Год был в плену, в лагере, бежал.
Вот так история! Весь вчерашний вечер и утро сегодня говорил с народом. Восстановил историю Карабоанова, вспомнили о Богданове, Быстрыхе, записал также различные эпизоды: пикирование, разгром 11 эшелонов, жизнь стрелка-радиста Стратиевского и проч.
Ночевали в хате, в селе у аэродрома. Из 200 домов осталось только 39. В хате - 12 душ, три семьи, теснота страшная. И я и Левка записали их мытарства при немцах - угон в тыл и т. п. Когда уже легли спать - в 12 ч. ночи - пришел пьяный стрелок-радист Игнатенков, лег к девкам на пол и начал любезничать. Одна из них встала (Маша) и пошла с ним гулять. А метель! Потом пришел и начал нам рассказывать о своем ранении. Уснули из-за шума, духоты и грязи только в 6 ч. утра, встали в 8.
Зак рассказала трагическую историю. Под Гомелем есть село. Отступая в 41 году, один артиллерист полюбил девушку. Ушел. Родилась дочь. Жизнь сложилась так, что остался живой и наступал тут, через это село. Узнал. Радость. Пять дней отпуска. Снова в наступление и в первой же день убит осколком.