3 декабря.
Провел два дня у Героя Советского Союза генерал-майора Лакеева, командира истребительной дивизии. Говорил с летчиками, командирами.
Инженер-майор докладывал при мне генералу о ремонте самолетов. Дело шло медленно. Лакеев поморщился:
- До Берлина еще долго идти. Давай быстрее!
Вечером он насел на меня:
- Огнев! Достань мне учебник немецкого языка. Самый простой, школьный. И словарь. Сяду учить, понадобится. Не могу же я, генерал, идти по Германии, не зная языка.
27 ноября в Киеве состоялся митинг, посвященный освобождению города. Была отвратнейшая погода, но собрались все же до 30-40 тысяч. Выступали Жуков, Ватутин, Хрущев и другие. Жуков сказал:
- Удар под Киевом был полной неожиданностью для немцев и был непоправим. Немцы решили взять реванш, отбить Киев. Собрали 16 отборных дивизий, из них 10 танковых, их план горит - подбито уже 800 танков. Мы били немцев весной, летом, осенью и будем беспощадно бить зимой.
Ватутин заявил, что т. Сталин приказал взять Киев 6 ноября - и этот приказ точно выполнен.
За последние дни немцы никаких успехов особых не достигли., если не считать того, что отбили Коростень. Сейчас, на 1 декабря, они с запада подошли к Киеву на 65-70 км. и там застряли. В последние два дня никаких почти действий не производится: вчера весь день шел снег, сегодня тоже падал снег, сейчас морозит.
Вчера, наконец, мы выехали из проклятой Красиловки, где провели почти два месяца.
Крылов нашелся. А вчера приехал и мой шофер.
Позавчера вечером в Красиловке долго, до глубокой ночи, разговаривали с Сиволобовым. Он - содержательный человек. Учился в Ленинграде, работал в городской печати, затем в ГлавПУ РККА, потом окончил (как раз перед самой войной, вернее - в июле 1941 г.) высшую партийную школу. Это было очень интересное и своеобразное учебное заведение.
- Это был своего рода партийный лицей, - рассказывает он. - Были созданы блестящие условия для учебы: великолепные кабинеты, лучшие профессора, к чтению лекций привлекались крупнейшие деятели партии. Жили в превосходном общежитии, у каждого - по комнате, отличная столовая. стипендия - 900 руб. в месяц. Лектора получали от
400 до 600 р. за двухчасовую лекцию. Читали они по вопросам. Академик Тарле читал, скажем, только о французской революции, но зато Ярославский - всю историю партии. Правила приема были жесткими. Курс - два года. Принимаются только мужчины, не старше 28 лет. т. Сталин сказал: настоящий партийный работник и сейчас (и до революции) тот, кто хорошо связан с ЦК, кончит школу, поработает несколько лет в аппарате ЦК и потом 10-15 лет будет полноценным партийным работником. Время есть, чтобы его таким сделать.
У нас часто выступали крупные партийные литераторы, авторы трудов. Ярославский рассказывал, как создавался «Краткий курс истории партии». Писали его, по поручению ЦК, Ярославский и Поспелов. Принесли. Собрались Сталин, Молотов, Жданов, Ворошилов. Сталин взял в руки толстую рукопись и сказал:
- Какой же это «краткий» курс?! Я предлагаю поручить авторам сократить ровно вдове, и тогда уж рассматривать.
Так и решили. А потом началась кропотливейшая работа над книгой. Так, четвертую главу, всю - от начала до конца, написал сам т. Сталин. А сколько он делал поправок! (Я сам помню его поправки в листы, которые шли в печать в «Правду». Где-то они у меня в архиве хранятся. - Л.Б.).
Минц рассказывал, как т. Сталин редактировал первый том «Истории Гражданской войны» (частично он писал об этом в «Большевике»). Он внес туда около 700 поправок, некоторые из которых были больше страницы. Был там, к примеру, заголовок «Весна в деревне».
- Это неправильно. Впечатления - солнце, тает снег и проч. Надо написать просто:
«Буржуазно-демократическая революция в деревне». Или пишете: «Столыпин». Кто такой Столыпин? Это мы знаем, а остальные не обязаны помнить, кто он: ваш двоюродный брат или министр внутренних дел. Исправьте, напишите - кто он такой. Согласны с этим замечанием?
Леонтьев (нынешний член редколлегии «Правды») рассказывал, как года полтора назад ему и группе экономистов было поручено составить «Краткий курс экономических наук» (по типу «Краткого курса»). Готовилось и постановление ЦК от изучении его коммунистами. Когда принесли «курс» - т. Сталин жестоко и крепко высек экономистов: они мыслили формулами, а не жизненно. Они утверждали, например, что при социализме нет стоимости, ибо нет прибавочной ценности.
- Как же так, - сказал т. Сталин. - Вот рабочий откладывал год 400 рублей и купил шкаф. Идет он с покупкой и встречает экономиста. Тот говорит: этот шкаф - не стоимость. А что же это?
Незадолго до войны т. Сталин предложил ввести в ВПШ изучение логики и психологии.
- Сейчас введем здесь, а через год-два еще в 10-15 заведениях.
Он вызвал к себе ученых наших философов, весь стол его был завален изданиями по логике.
- Вот до войны издавали уйму, а сейчас совсем не выпускают. Это неправильно. Мы, а особенно партийные работники, обязательно должны изучать логику и знать психологию.
Но война помешала изучению и изданию этих книг.
Кстати, об изданиях. Директор ОГИЗа Павел Федорович Юдин рассказывал, как однажды т. Сталин вызвал его и предложил составить план издания книг библиотечки по экономике (массовым тиражом). Этот засадил своих ученых гавриков и составили список в 200 названий. Пришел Сталин повычеркивал почти всё («Кто же все это будет читать?!») и оставил 10-12 названий.
Интересный человек Сиболобов. Работает он у нас с начала (примерно) войны. Послали его на Брянский фронт. И вот раз, сидя в дивизии, он узнал, что пришли партизаны из Брянских лесов, привели пленных.
- А можно с вами пойти?
- Пожалуйста.
- А когда вы уходите обратно?
- Да сейчас.
Через полчаса он ушел с ними и пробыл там около двух месяцев. Потом вернулся, отписался, докладывал Щербакову и Жукову о делах. Получил от них два «Дугласа» всяких вещей, поручение созвать и проинструктировать командиров отрядов и отбыл снова. Был там около трех месяцев, скитался с ними, участвовал в операциях («когда настало трудное время - отступал с ними, но не уезжал, не мог же я, правдист, смотаться в такой момент»), дрался, расстреливал. Вернулся и написал все.
Вчера мы приехали в Киев с Сиволобовым.
А. Гуторович. Март 1943 г. Тухунсие леса (под Питером).
РАННЯЯ ВЕСНА.
Я б снова взять тебя хотел
Не лаской, к сердцу проторенной,
А грубой, злой, непокоренной
Весенней силой мужика,
Чтоб сладострастия река
На землях гожих для ночлега
Нас уносила в мир весны
У теплых корневищ сосны,
Едва оттаявших от снега.
Я знаю: нет такой постели
От страсти камни онемели.
Молчи, молчи. Терпи пока.
Знакомый след найдет рука.
Я временно тебе несносен,
Уже не слышно шума сосен.
Губа, закушенная в кровь,
Мольба, и шепот, и любовь
Все слилось в жадном поцелуе,
Не в силах муки побороть
По корневищам хлещет плоть,
И теплая - уходит в землю.
…Все кончено. Шумит сосна.
Какая ранняя весна.
А вот эпиграмма на Кирсанова:
Его друзья все ищут бури,
Все ищут славы боевой…
А он, мятежный, служит в ПУРе,
Как будто в ПУРе есть покой.
Вспомнил эпиграмму на Симонова:
Живет - Арбат.
Нос - горбат.
Много зарабат.
Свободное копирование
