Кто же заражал людей вирусом КГЛ в нашей зоне пустынь?

На фото: Зона отгонных пастбищ, природный очаг КГЛ. Место стоянки чабана. Участок Туре-Казган, колхоз "Гигант", Чиилийский район, Кзыл-Ординская область. 10 июня 1966 г., Фото Давида Гениса.

   Кто же заражал людей вирусом КГЛ в нашей зоне пустынь?

   Я посылал мои сборы клещей М. П. Чумакову и С. Е. Смирновой, туда же мы собирали и отсылали пробы крови от больных и здоровых сельских жителей. Нет, мы не были "кровопийцами". Я договорился с клиническими лабораториями, и они мне передавали остатки проб крови (сыворотки), которые поступали к ним для других анализов. Да, к чабанам и животноводам я выезжал сам, но никогда не встречал возражений. Объяснял людям, о какой болезни идет речь и для чего нужен наш мониторинг. Расспрашивал жителей о перенесенных заболеваниях и о контактах с клещами. Ветеринарные врачи мясокомбината помогали собирать пробы крови от скота. Я эти пробы тоже отправлял на исследование в Москву.

   В Новосибирске, на Всесоюзной конференции по проблемам природно-очаговых болезней, спорил с директором Ростовского НИИ эпидемиологии (не ручаюсь за точность названия), отстаивая достоверность моей оценки наших природных очагов крымской геморрагической лихорадки.

   В Москве, на Международной конференции вирусологов, выступил со своей точкой зрения, которую выработал не в тиши кабинета, а в практической работе в наших очагах. Некоторые наши "корифеи" тогда пытались усомниться в наших данных. Там же выступил участник конференции президент Болгарской Академии наук С. М. Василенко и полностью поддержал мои представления, заявив, что и у них получены аналогичные данные.

   Между прочим, в Новосибирске ко мне подошел профессор из Литвы. По моей фамилии решил, что я литовец. И его заинтересовало, как это литовца занесло в Казахстан. До этого он меня знал только по печатным публикациям. Когда увидел меня, понял, что я не совсем литовец. От него я и узнал, что в Литве есть несколько районов, где живет много людей по фамилии Генис. Может быть, мои корни там? Он обещал прислать приглашение на ближайшую научную конференцию в Литве. Не получилось. Союз распался быстрее, чем я выбрался поискать там, возможно, родственников...

   Благодаря нашему сотрудничеству с Институтом полиомиелита были получены важные и интересные данные. В 1971 году в сборнике "Труды Института полиомиелита и вирусных энцефалитов АМН СССР", том XIX, 1971, с. 92-99, была опубликована наша совместная статья (Д.Е. Генис, С.Е. Смирнова, Г.Н. Згурская, М.П. Чумаков. "Результаты изучения очага КГЛ в Кзыл-Ординской области Казахской ССР"). Обращаю внимание на то, что впервые "нашу" болезнь назвали полным именем: крымская геморрагическая лихорадка.

   Это заболевание в Казахстане впервые было зарегистрировано в 1948 году в Чимкентской (ныне - Южно-Казахстанской) области как "среднеазиатская лихорадка". Позже анализ ситуации в соседней с нами Чимкентской области описали Рыбалко С.И., Панкина М.В., Каннегисер Н.И. в статье "Геморрагическая лихорадка в южных районах Казахстана" (журнал "Медицинская паразитология и паразитарные болезни". М., "Медицина", 1963, 4, 619-620). Но и там в то время ничего не было известно об этой болезни, ни о возбудителе, ни о переносчике, в том числе. Даже назвали они ее по клинической картине: "геморрагическая лихорадка".

   Но именно в нашей области, впервые для Казахстана, удалось выявить антитела к вирусу КГЛ в сыворотках крови чабанов. Антитела - это следы, которые оставил вирус, попав в организм людей. Это означало одно - люди заражались вирусом гораздо чаще, чем мы могли предполагать. Да, не все из них заболевали. Кто-то мог переболевать в легкой форме. Кому-то выставляли другой диагноз. Но каждый год в южной зоне Казахстана регистрировали один или несколько случаев заболеваний со смертельным исходом.

   Факт оставался фактом - ситуация оказалась гораздо серьезнее, чем мы могли предполагать вначале. Заболевания людей не были случайностью. В нашей зоне, на юге Казахстана, действительно существовал природный очаг, который мы до этого могли только предполагать.

   О чем еще говорилось в нашей статье? В 1968 году заболела женщина 31 года из колхоза им. XVIII партсъезда Терень-Узякского района. Это был поселок в пойменной зоне. Правда, переболела она дома, в больницу не обращалась. Узнал я о ней из рассказа местного фельдшера. Я туда выезжал, видел ее уже в стадии выздоровления. По ее рассказу можно было обрисовать достаточно четкую картину перенесенной болезни. Диагноз не вызывал сомнения. Я взял у нее пробу крови и направил в Москву. В Институте полиомиелита впервые для зоны Казахстана был лабораторно подтвержден диагноз КГЛ. А именно, в сыворотке крови переболевшей, с помощью реакции связывания комплемента, были выявлены антитела в диагностическом титре. Эта история еще и как ответ на мой вопрос - были ли раньше случаи этого заболевания? Да, были. Об этой заболевшей женщине, которая "прошла" под другим диагнозом у сельского фельдшера, я же случайно узнал только после того, как он услышал от меня рассказ о случаях геморрагички в нашей области.

   Да, эта женщина отмечала контакт с клещами. В своем домашнем хозяйстве она держала коров. Сейчас не помню, кажется, она работала дояркой на молочно-товарной ферме этого колхоза. При обследовании очага я собрал здесь клещей, но другого вида, чем на отгонных пастбищах. Здесь, в пойменной зоне, на крупном рогатом скоте, основную массу сборов составляли клещи вида Hyalomma detritum. Для непосвященного читателя эти детали не очень понятны. Но для нас, паразитологов и энтомологов, с точки зрения поисковых и профилактических действий всё это было существенно новым, на уровне научной новой находки.

   Понятно, первый успешный опыт лабораторного подтверждения заболевания КГЛ вдохновил на дальнейшие поиски. В пяти районах области в 1968-1970 годы я с помощниками собрали и направили в Институт полиомиелита сыворотки крови от 321 человека, из них жителей аулов было 160. И вот именно среди них у троих (1,87%) были обнаружены положительные результаты в титрах 1:8 до 1:64. Давайте умножим эти цифры на 6. В таком случае, на тысячу сельских жителей можно было бы выявить примерно 18-20 человек, которые заражались вирусом в прошлом или перенесли легкую или недиагностированную геморрагическую лихорадку!

   Это уже были очень серьезные, хоть и ориентировочные, цифры. Но то, что среди даже небольшого числа обследованных сельских жителей выявляются следы опасного вируса, заставило насторожиться.