authors

1225
 

events

168630
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » Polonskaya » Воспоминания о Маяковском_18

Воспоминания о Маяковском_18

14.04.1930 – 14.04.1930
Москва, --, Россия

Завтра в 10 1/2 у меня был показ пьесы Немировичу-Данченко.

   Мы условились, что Владимир Владимирович заедет за мной в 8 утра.

   Потом он все-таки сказал Яншину, что ему необходимо с ним завтра говорить, и мы расстались.

   Это было уже 14 апреля.

   Утром Владимир Владимирович заехал в 8 1/2, заехал на такси, так как у его шофера был выходной день. Выглядел Владимир Владимирович очень плохо.

   Был яркий, солнечный, замечательный апрельский день. Совсем весна.

   - Как хорошо, - сказала я. - Смотри, какое солнце. Неужели сегодня опять у тебя вчерашние глупые мысли. Давай бросим все это, забудем... Даешь слово?

   Он ответил:

   - Солнце я не замечаю, мне не до него сейчас. А глупости я бросил. Я понял, что не смогу этого сделать из-за матери. А больше до меня никому нет дела. Впрочем, обо всем поговорим дома.

   Я сказала, что у меня в 10 1/2 репетиция с Немировичем-Данченко, очень важная, что я не могу опоздать ни на минуту.

   Приехали на Лубянку, и он велел такси ждать.

   Его очень расстроило, что я опять тороплюсь. Он стал нервничать, сказал:

   - Опять этот театр! Я ненавижу его, брось его к чертям! Я не могу так больше, я не пущу тебя на репетицию и вообще не выпущу из этой комнаты!

   Он запер дверь и положил ключ в карман. Он был так взволнован, что не заметил, что не снял пальто и шляпу.

   Я сидела на диване. Он сел около меня на пол и плакал. Я сняла с него пальто и шляпу, гладила его по голове, старалась всячески успокоить.

   Раздался стук в дверь - это книгоноша принес Владимиру Владимировичу книги (собрание сочинений Ленина). Книгоноша, очевидно, увидев, в какую минуту он пришел, свалил книги на тахту и убежал.

   Владимир Владимирович быстро заходил по комнате. Почти бегал. Требовал, чтобы я с этой же минуты, без всяких объяснений с Яншиным, осталась с ним здесь, в этой комнате. Ждать квартиры - нелепость, говорил он. Я должна бросить театр немедленно же. Сегодня на репетицию мне идти не нужно. Он сам зайдет в театр и скажет, что я больше не приду. Театр не погибнет от моего отсутствия. И с Яншиным он объяснится сам, а меня больше к нему не пустит.

   Вот он сейчас запрет меня в этой комнате, а сам отправится в театр, потом купит все, что мне нужно для жизни здесь. Я буду иметь все решительно, что имела дома. Я не должна пугаться ухода из театра. Он своим отношением заставит меня забыть театр. Вся моя жизнь, начиная от самых серьезных сторон ее и кончая складкой на чулке, будет для него предметом неустанного внимания.

   Пусть меня не пугает разница лет: ведь может же он быть молодым, веселым. Он понимает - то, что было вчера,- отвратительно. Но больше это не повторится никогда. Вчера мы оба вели себя глупо, пошло, недостойно.

   Он был безобразно груб и сегодня сам себе мерзок за это. Но об этом мы не будем вспоминать. Вот так, как будто ничего не было. Он уничтожил уже листки записной книжки, на которых шла вчерашняя переписка, наполненная взаимными оскорблениями.

   Я ответила, что люблю его, буду с ним, но не могу остаться здесь сейчас, ничего не сказав Яншину. Я знаю, что Яншин меня любит и не перенесет моего ухода в такой форме; как уйти, ничего не сказав Яншину, и остаться у другого. Я по-человечески достаточно люблю и уважаю мужа и не могу поступить с ним так.

   И театра я не брошу и никогда не смогла бы бросить. Неужели Владимир Владимирович сам не понимает, что если я уйду из театра, откажусь от работы, в жизни моей образуется такая пустота, которую заполнить будет невозможно. Это принесет большие трудности в первую очередь ему же. Познавши в жизни работу, и к тому же работу такую интересную, как в Художественном театре, невозможно сделаться только женой своего мужа, даже такого большого человека, как Маяковский.

   Вот и на репетицию я должна и обязана пойти, и я пойду на репетицию, потом домой, скажу все Яншину и вечером перееду к нему совсем.

   Владимир Владимирович был не согласен с этим. Он продолжал настаивать на том, чтобы все было немедленно, или совсем ничего не надо.

   Еще раз я ответила, что не могу так.

   Он спросил:

   - Значит, пойдешь на репетицию?

   - Да, пойду.

   - И с Яншиным увидишься?

   - Да.

   - Ах, так! Ну тогда уходи, уходи немедленно, сию же минуту.

   Я сказала, что мне еще рано на репетицию. Я пойду через 20 минут.

   - Нет, нет, уходи сейчас же.

   Я спросила:

   - Но увижу тебя сегодня?

   - Не знаю.

   - Но ты хотя бы позвонишь мне сегодня в пять?

   - Да, да, да.

   Он быстро забегал по комнате, подбежал к письменному столу. Я услышала шелест бумаги, но ничего не видела, так как он загораживал собой письменный стол.

   Теперь мне кажется, что, вероятно, он оторвал 13 и 14 {Календарь хранится в ГММ, листки 13 и 14 апреля отсутствуют.} числа из календаря.

   Потом Владимир Владимирович открыл ящик, захлопнул его и опять забегал по комнате.

   Я сказала:

   - Что же, вы не проводите меня даже?

   Он подошел ко мне, поцеловал и сказал совершенно спокойно и очень ласково:

   - Нет, девочка, иди одна... Будь за меня спокойна...

   Улыбнулся и добавил:

   - Я позвоню. У тебя есть деньги на такси?

   - Нет.

   Он дал мне 20 рублей.

   - Так ты позвонишь?

   - Да, да.

   Я вышла, прошла несколько шагов до парадной двери.

   Раздался выстрел. У меня подкосились ноги, я закричала и металась по коридору: не могла заставить себя войти.

   Мне казалось, что прошло очень много времени, пока я решилась войти. Но, очевидно, я вошла через мгновенье: в комнате еще стояло облачко дыма от выстрела.

   Владимир Владимирович лежал на ковре, раскинув руки. На груди было крошечное кровавое пятнышко.

   Я помню, что бросилась к нему и только повторяла бесконечно:

   - Что вы сделали? Что вы сделали?

   Глаза у него были открыты, он смотрел прямо на меня и все силился приподнять голову.

   Казалось, он хотел что-то сказать, но глаза были уже неживые.

   Лицо, шея были красные, краснее, чем обычно.

   Потом голова упала, и он стал постепенно бледнеть.

   Набежал народ. Кто-то звонил, кто-то мне сказал:

   - Бегите встречать карету скорой помощи!

   Я ничего не соображала, выбежала во двор, вскочила на ступеньку подъезжающей кареты, опять вбежала по лестнице. Но на лестнице уже кто-то сказал:

   - Поздно. Умер.

28.09.2020 в 11:48

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2022, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising
We are in socials: