Как то сидим с Сергеем Жбанковым в курилке. Он не курил, но потравить байки в курилке любил. Но часто разговоры были о серьёзном. Что может быть в такой теме? Конечно же, поведение наших офицеров.
В армии говорят, что в Уставе каждая буква омыта кровью. Однако, есть умники среди офицеров, которые выворачивают его на свой нужный им лад. Таким был начальник штаба танкового батальона майор Логинов. На самом деле был чмо. Часами этот горе майор внушал перед строем о солдатской выправке. При этом сам прохаживался в огромных валенках и в овчиной телогрейке, в то время когда солдаты мёрзли в хб. Температура зимой в расположении и спальном кубрике никогда не была выше + 10°С. Эта тема никого не интересовала. Как-то сказал дежурному по полку, что ночью на подоконниках вода замёрзла, а в расположении +2;С. Так он мне хладнокровно процитировал золотые слова:
- Солдат обязан стойко и мужественно переносить все тяготы и лишения воинской службы.
- Спасибо, а то мы так распаримся и забудем о этих тяготах.
- Не пререкайся, старшина. Тебе какое дело?
- Ага, какое мне дело, я ведь не дежурный по полку. А пацаны с наряда, да в ледяную постель.
- Хватит, без тебя проблем хватает. Ты что, правдоискатель? Строй батальон на завтрак, там и согреются все.
Тут как всегда появляется Хуся. Он если уколит, то в самый мозг:
- Товарищ капитан, а вы спиритизмом не интересуетесь?
- Нет, я пью только сухое и пиво.
- Я так и знал, что у наших офицеров особенные вкусы.
Многие бойцы просились, чтобы их послали работать в сушилку, где можно было хоть на часок душу согреть. Это нормально? Жбан вообще не мог терпеть такого самодурства, и всегда засыпал шакалов вопросами. Вступал с ними в полемику. Он брал любую статью Устава и начинал добивать офицеров вопросами. Всё сводилось к тому, что офицеры были первыми нарушителями Устава. Тогда сразу поступала команда: «отставить разговоры!». А в дальнейшем Жбан стал летать в наряды на праздники и выходные, в том числе на стодневку, Новый Год, 23 февраля. Сказал правду в глаза – в наряд. Но Сергея это не сломило, он ведь, по сути, был прав.