24 мая 1988
Вторник
И еще вчерашний спектакль показал, что при разумном образе жизни я с физикой справлюсь: уравновешу дыхание, распределюсь и пр. И, может быть, научусь играть его без напряжения — играючи, что называется.
Только что позвонила Муза Б.:
— Звезда первой величины… Вы интересней всех… Вы лучше всех… Я не все поняла… костюмы… На самом деле вы несравненно лучше всех. Зал оживлялся, когда появлялись вы. Нам говорили, но мы думали — подумаешь… Там и Губенко, и… но мы убедились, что это так — несравненно выше всех. И Оля вам просила передать. Очень интересный спектакль, говорит, хотя я не все поняла (скорее, не все приняла; это Найденова-то «не поняла»!).
Алексеева:
— Нерв спектакля ты, но и Губенко тебя хорошо оттеняет…
Еще снилось, что я целовал руку Любимову, провожая… Вчера смотрели «Федру». В самом деле, к Цветаевой это не имеет отношения и меня больше всего беспокоили пластические цитаты Демидовой из «Федры» в «Фонтан» или наоборот. Как-то мне неловко было. А в общем, зрелище красивое, для души холодное, но кому-то ведь это будет очень нравиться. Бенефис Демидовой. Алла рассказала, как одна актриса перед выходом в «Годунове» сказала ей, что она бездарь, голый король, фуфло и чуть ли не под зад ногой, а тут еще бенефис — «меня просто на мелкие кусочки разорвут». Славина умеет, как начальница, войти в зал последняя и первая встать и выйти.
— Вдохновенная ложь, — сказала она про «Федру».
Губенко пожал мне руку и поблагодарил:
— Это между нами.
Тамара меня спросила потом, за что он меня так нервно благодарил. Но я не раскололся. А благодарил он меня за письмо.
Аксенов написал статью о предательстве Любимовым дела эмиграции, что он пошел на поклонение к советской власти и пр.
— А этот… злопамятный, не подписал мне на звание, надо же…
— Бортник про Кольку.
Прожив в такое страшное время жизнь, рядом с такими личностями, как Капица, сами мы не укрупнились и личностями ни в искусстве узком своем, ни в человеческом плане не стали. Почему? На что ушло наше (мое) время? На репетиции. А теперь оно уходит на репетиции репетиций. Вечный экзамен на артиста.
Что, интересно, в этой аксеновской статье написано? Не касается ли там он фамилий и действий Н. Губенко как главного провокатора любимовского приезда, раз. И второе, ведь наверняка Николай и К° убедили Любимова написать письмо Горбачеву, которое он сам разослал членам Политбюро и руководителям страны, письмо наверняка с благодарностью за разрешение въезда и размышлениями о судьбах эмиграции. Много, много любопытного. Николай нервничает, мало что говорит, но что-то нервничает. Какие-то он «пилюли» глотает.
Свободное копирование
