15 марта 1987
Воскресенье.
Сегодня «Мизантроп», и на душе смутно. Однако я собираюсь поехать к Соколовой и попеть. Опять я занимаюсь бодягой. Зачем я это делаю? Что я извлеку из этой затеи?
Сейчас будет «Мизантроп». Господи! Спаси и помилуй нас, грешных! Какая-то есть уверенность и в собственных силах, да и в собственной маленькой правоте, то есть — другие неправы больше. Прости, Господи!
16 марта 1987
Понедельник.
Прекрасно игралось мне вчера, давно я не ощущал себя таким здоровым, талантливым и счастливым. И чувства, и голос, и тело были мне послушными, охочими помощниками. И Ольга была хороша. Я изумлялся ей.
Губенко — поставил стол Любимову и сверху приколотил замечательный, очень экспрессивный его портрет. А внизу слова Ю. П. — «Как это ни парадоксально, но я верю в свое возвращение… Не может же это продолжаться до бесконечности… Ю. Любимов».
Губенко. На представлении… только у меня и осталось в ушах… партия… Ленин… реставрация любимовских традиций. А в государстве разве не реставрация ленинских принципов… Театр должен, обязан помочь государству… Как это делал он все 20 лет… Здесь нет эфросовцев, нет любимовцев…
Свободное копирование
