Мой Эфрос - 58

12 декабря 1986

Пятница.

Событие необычайной важности, совершенно феноменальное и для меня неожиданное, непредугаданное — Демидова получила через оказию письмо от Любимова. Тезисы: — Дорогая Алла… Знаю о ваших походах… Возвращаться на родное пепелище больно… Вспоминается А. Т. Твардовский у своей деревенской избы, от которой осталась одна труба печная… Знал ли он, что и журнал отнимут… Как вы представляете мое возвращение… Кому писать, и в каких выражениях? А если возвращаться, то только на старую сцену, там, как говорится, и стены помогают… Очень скучаю… Можем ли мы восстановить наши лучшие работы… Кто хочет со мной работать… Помните: я получил официальное разрешение на лечение… Перед смертью Ю. В. Андропов разрешил мне вернуться и начать работать, а Черненко лишил меня гражданства… Обними всех, кто помнит.

Еще он упоминает о том, что у него контракты подписаны, и он их должен обязательно выполнить. 8.ХI.86 — Лондон.

Все это настолько ошеломительно, что не знаешь, что и думать. Это человеческий документ потрясающей силы. Господи! Пошли ему здоровья и счастливого возвращения.

1) Идея — Алла должна лично встретиться с Раисой М. и показать ей это письмо.

2) Сегодня я говорил с Эфросом, и он дал добро на восстановление «Мастера», хотя просил меня довести до сведения артистов, что он относится отрицательно к спектаклю, как к дешевке и спекуляции на материале. Так же не принял он и спектакль о Высоцком. «А „Дом на набережной“ — это выдающееся произведение, таким он и остался, хотя у меня есть свои соображения, но это неважно» и пр.

Во всяком случае, машина завертелась, я сказал об этом Дупаку, и он велел подготовить приказ о восстановлении «Мастера» и пр.

Обратная сторона медали. Не играет ли Любимов двойную игру. Когда-то Демичев ему сказал: «Вы — провокатор» и пр. Не хочет ли он и там быть борцом, и тут слыть мучеником и несправедливо оскорбленным… Подобными документами он, ясное дело, страсти здесь опять разожжет, а не верить ему — глупо до последней степени… Какой нормальный человек, да еще в его возрасте, не станет тосковать по родине, по любимому делу, по нашим, опостылевшим ему некогда рожам…

Театр опять вступил в полосу политической активности. Говорят, наше письмо с подписями напечатано в какой-то итальянской газете. Ваня Бортник в связи с этим нервничает… Я его успокоил — там 140 подписей, разберет ли Любимов, где чья.

И вот теперь, когда кончился день, когда Тамара легла в кровать и читает роман очередной, я спрашиваю себя: когда же я напишу книгу, чтоб вот так, не отрываясь, с ней человек прожил хотя бы день.